Письмо семьдесят четвёртое

15/сафара/1330

1 — Разъяснение причин игнорирования хадиса Лиши.

2 — Ум говорит за завещание.

3 — Неверность утверждения о том, что пророк скончался рядом с ней.

1 — Аллах свидетель, что ты так настаивал на приведении разъяснений, что вынудил меня к этому, хотя сам ты абсолютно не нуждаешься в разъяснениях, ибо знаешь, что всё происшедшее с нами началось именно отсюда, с места гибели завещания и арены уничтожения открытых и ясных хадисов, а также хомса (пятой части любой добычи, шедшей на содержание потомков и родичей пророка, вдов, сирот и нищих), наследства, вероучения и даров. Здесь зародилась интрига. Здесь[250] города собрались для того, чтобы сразиться с предводителем правоверных (да будет мир с ним!) и захватить его государство.

По словам поэта, «Что было, то прошло, о том не вспоминаю я. Ты думай хорошо, не спрашивай меня.»

Ссылка на слова Лиши, отрицающей завещание — в то время как она была одним из злейших врагов Али (да будет мир с ним!) — никоим образом не является справедливым делом. Её вражда против Али не ограничивается лишь этим случаем. Что легче отрицать: завещание или малое сражение Джамаль?

Что проще отрицать: завещание или большое сражение Джамаль?[251]

В этих двух сражениях она выплеснула наружу всё, что хранила в груди, и сделала явным тайное. Этих двух примеров достаточно для того, чтобы прояснить её отношение к Али до и после сражения со своим повелителем и наместником пророка. Узнав о гибели Али (да будет мир с ним!), она склонилась в хвалебном поклоне, а затем прочитала следующее стихотворение:

«Он бросил посох и расположился в доме,

Как вернувшийся путник, радующий взор.»

Если хочешь, я приведу другие случаи из жизни Аиши, доказывающие её отношение к Али[252](и то, какие мучения принесло ей наместничество Али).

Аиша рассказывала: «Когда пророк Аллаха (да благословит Аллах его и род его!) заболел и боль его увеличилась, он вышел из дома, волоча ноги по земле. Его поддерживали с двух сторон Аббас ибн Абдул-Муталлиб и ещё один человек.» Убайдулла ибн Абдулла ибн Утба ибн Мас’уд, передавший эти слова Аиши, рассказал: «Когда я поведал об этом Абдулле ибн Аббасу, тот сказал: «Знаешь, кто был второй человек, имя которого Аиша утаила?» Я ответил: «Нет.» Ибн Аббас сказал: «Это был Али ибн Абу-Талиб. Аиша не любила Али и не хотела, чтобы его имя упоминалось с добром.»»[253]

Если Аиша не любит, чтобы об Али упоминалось с добром, и не готова упомянуть его имя в числе тех, кто взял один шаг вместе с пророком, как она может желать, чтобы упоминалось о завещании, полном добрых слов в адрес Али?

Имам Ахмад на странице 113 шестой части книги «Маснад» со слов Ата ибн Ясара рассказал, что однажды к Аише пришёл человек и стал злословить в адрес Али и Аммара. Аиша сказала: «По поводу Али я тебе ничего не скажу, но касательно Аммара я слышала, как пророк Аллаха (да благословит Аллах его и род его!) говорил, что Аммар из двух добрых дел всегда выбирает то, которое больше наставляет на истинный путь.»

Позор! Позор! Мать правоверных остерегается злословить в адрес Аммара, ибо слышала, как пророк сказал, что он из двух добрых дел всегда выбирает то, в котором больше наставления на истинный путь, однако не боится злословить в адрес Али, являющегося братом и другом пророка, его Харуном и собеседником, вратами его науки, мудрейшим в вершении правосудия, любящим Аллаха и Его пророка и любимым Аллахом и Его пророком, первым мусульманином, самым сведущим и самым лучшим из них!

Позор! Как будто она не знает о значении Али для Аллаха и его месте в сердце пророка Аллаха (да благословит Аллах его и род его!). Как будто она не слышала о его высоком положении в исламе, перенесённых им страданиях и муках на пути ислама. Как будто Аиша ничего не слышала об аятах из Книги Аллаха и словах пророка, касающихся Али, раз она сравнивает его с Аммаром.

Клянусь Аллахом, меня ввергли в совершенное изумление её следующие слова: «Пророк опирался на мою грудь, попросил принести таз. В тот миг его тело обмякло, и он покинул этот мир. Я не поняла, когда он назначил Али своим наследником.»

Я не знаю, к какой части её утверждения придраться, ибо оно вызывает сомнения с различных аспектов. Хоть бы кто-нибудь знал, каким образом кончина его светлости так, какой её описывает Аиша, может быть причиной отсутствия завещания! Может, мать правоверных полагала, что завещание правильно лишь в том случае, если оно сделано перед смертью? Конечно, это не так. Доводы тех, кто поднимается на борьбу с истиной, всегда низки и неубедительны, кто бы это ни был.

Разве Всевышний Аллах не сказал Своему пророку в Священном Коране: «И вам предписано, когда пред кем-нибудь из вас предстанет смерть — а вы владеете добром — составить завещание.»?

Не думала ли мать правоверных, что пророк (да благословит Аллах его и род его!) откажется выполнить указ Аллаха? Никоим образом! Она была уверена, что пророк делал каждый свой шаг согласно указам Корана, подчинялся Его сурам и первым выполнял предписания и остерегался запретов Аллаха. Я не сомневаюсь в том, что Аиша слышала от его светлости следующий хадис: «Если мусульманин владеет чем-нибудь, достойным завещания, он не должен спать даже две ночи подряд, не сделав завещания.»[254]

Несомненно, она слышала этот или подобные этому хадисы, ибо по поводу настойчивых приказаний его светлости насчёт завещания никаких сомнений не существует. А его светлости и ни одному из Господних пророков не подобает приказывать то, чего он сам не выполняет, или запрещать то, от чего сам он не отказывается. Аллах превыше того, чтобы назначить подобного человека Своим пророком.

Однако переданное Муслимом и другими утверждение Лиши о том, что пророк Аллаха (да благословит Аллах его и род его!) не оставил ни дерхема, ни динара, ни барана, ни верблюда, ни завещания касательно чего-нибудь, является столь же недостоверным, сколь предыдущее её утверждение. Кроме того, неправильно утверждать, что его светлость ушёл из мира, ничего не имея.

Да, он не оставил мирского богатства, оставляемого другими людьми перед смертью, ибо был аскетом. Он поспешил к Своему Создателю, имея долги,[255] невыполненные обещания, а также отданные ему на хранение вещи, по поводу которых он должен был сделать завещание. Но, несмотря на это, он всё же оставил достаточно, чтобы вернуть долги, выполнить обещания и оставить что-нибудь своему наследнику.

В доказательство этому можно привести достоверные хадисы о том, что Захра требовала наследство своего отца.[256]

2 — Кроме того, пророк (да благословит Аллах его и род его!) оставил ценные вещи, по поводу которых должен был сделать завещание.

Подобные вещи не были оставлены ни одним из людей. Это была прочная религия Аллаха, находящаяся в начале своего роста и расцвета и более нуждавшаяся в завещании, нежели золото, серебро, дом, сад, пашня, стадо и т.п. Вся умма была его сиротами, нуждавшимися в попечителе и руководителе, который мог бы заменить его светлость в управлении их мирскими и религиозными делами.

Не может быть, чтобы пророк Аллаха (да благословит Аллах его и род его!) оставил едва родившуюся религию на попечение душевных вожделений или же для сохранения её законов и предписаний доверился мнениям других, не назначив наместника и руководителя, которому мог бы поручить религиозные и мирские дела мусульман и которому бы полностью доверял. Он не мог оставить своих сирот — т.е. всех людей земли — без покровителя, как баранов в тёмную дождливую ночь, не назначив пастуха для их охрааны. Да хранит нас Аллах от мысли, что сам он не выполнил указа Аллаха о завещании, хотя строго наставлял свою умму и приказывал им, чтобы они обязательно это делали!

Таким образом, ум не соглашается с отсутствием завещания, даже если это утверждает великий человек. Кроме того, пророк назначил Али своим наследником в начале своего призыва к исламу в Мекке, ещё до возникновения исламской религии, после ниспослания аята «Увещай твою ближайшую родню».

Об этом я рассказал в двадцатом письме. После того случая пророк постоянно повторял своё завещание.

Даже в предсмертной агонии — да будут мои родители приведены в жертву ему! — он пожелал написать своё завещание касательно Али, намереваясь подчеркнуть свои устные завещания и укрепить устные хадисы. Он приказал: «Принесите мне всё для того, чтобы я написал вам то, благодаря чему вы никогда не впадёте в заблуждение.»

Однако стоявшие у его постели люди стали спорить — хотя нельзя спорить в присутствии пророка — и сказали, что пророк (да благословит Аллах его и род его!) бредит.[257]

Пророк (да благословит Аллах его и род его!) знал, что после всех этих слов о нём писать что-либо будет бесполезным. Поэтому он приказал им встать и устно повторил своё завещание. Перед смертью он завещал три вещи: назначить Али руководителем уммы, изгнать еретиков с Аравийского полуострова и награждать отправляемые в Медину группы представителей племён так, как награждал их он.

Однако власть и политика тех времён не позволили повествователям хадисов привести первую часть этого хадиса. Они утверждали, что позабыли её. Бухари в завершении хадиса о завещании пророка, где он упомянул слова о том, что пророк бредит,[258] отметил, что его светлость перед смертью завещал три вещи: изгнать еретиков с Аравийского полуострова и наградить направляемые в Медину делегации племён так, как награждал их сам пророк. Затем он добавил, что третье завещание пророка позабыто. Муслим и другие суннитские повествователи поступили так же.

3 — Однако утверждение матери правоверных о том, что пророк (да благословит Аллах его и род его!) примкнул к своему Господу, опираясь на её грудь, противоречит доказанным и достоверным преданиям о том, что пророк Аллаха поспешил к своему Создателю, находясь в объятиях своего брата и наследника Али ибн Абу-Талиба. Согласно достоверным и многочисленным хадисам со слов непорочных имамов и других повествователей, а также суннитских источников, в этом нет никаких сомнений, и об этом знают все исследователи и учёные.

Ш