Глава II. Долг служителей и опасности, их подстерегающие

Мне было показано, что лучше трудиться в тех местах, где уже есть несколько человек, чем вступать в совершенно новые поля, где еще не было положено хорошего начала. Несколько человек в разных городах, воистину верующих в нашу весть, окажут хорошее влияние и вызовут у людей интерес к нашей вере. Если они ведут образцовую жизнь, их свет будет светить и они соберут вокруг себя тех, кого интересует наша вера. Вместе с тем мне были показаны города, в которых истина еще не проповедовалась, но куда вскоре прибудут наши вестники. Однако главная задача сейчас состоит в том, чтобы вовлечь в работу детей Божьих, которые могут оказать доброе и святое влияние. Они должны трудиться с мудростью, предусмотрительностью и любовью для спасения соседей и друзей. Но тем не менее проявляется слишком много сдержанности и холодности. Никто не несет крест, как должно. Всем следует почувствовать себя сторожем брату своему, ощутить большую ответственность за окружающих людей. Собратья ошибаются, когда оставляют всю эту работу служителям. Жатвы много, а делателей мало. Люди, имеющие хорошую репутацию, жизнь которых соответствует их вере, могут стать тружениками на ниве Божьей. Они могут работать с другими

[369]

и убеждать их в важности истины. Им не надо дожидаться служителей и пренебрегать своим прямым долгом, который возложил на них Бог.

Некоторые наши служители неохотно берут на себя бремя Божьего дела и не трудятся так же бескорыстно и самозабвенно, как это делал наш Божественный Господь. Церкви, как правило, намного опережают по своему духовному уровню некоторых служителей. Они поверили свидетельствам, которые Богу угодно было дать, и претворяют их в жизнь, тогда как некоторые проповедники плетутся далеко позади. На словах они верят свидетельствам, но некоторые причиняют вред братьям, делая свидетельства железным правилом для тех, кто не испытал их силу на личном опыте; однако сами проповедники не следуют тем советам, которые в них содержатся. Они все повторяют и повторяют свидетельства, которыми полностью пренебрегают, и при этом их поведение непоследовательно.

Дети Божьи в целом заинтересованы в том, чтобы всем вместе распространять истину. Они щедро и доброхотно поддерживают тех, кто трудится в слове и учении. И я видела, что на совести тех, кто занимается распределением средств, лежит обязанность следить, чтобы эти пожертвования не тратились впустую. Некоторые из собратьев трудились долгие годы и сколотили себе состояние, чтобы затем щедро пожертвовать его часть на дело Божье. Неимоверно тяжким трудом они подорвали свои силы и расшатали нервную систему. И теперь долг тех, кто трудится в слове и учении, проявить по крайней мере не меньшее рвение и самоотверженность, чтобы с величайшей ответственностью расходовать средства, добытые столь нелегким трудом.

[370]

Божьи рабы должны бесстрашно выходить на труд. Им надо знать, в кого они уверовали. Приняв Христа и Его спасение, они могут стать свободными; и если они не обретут в Нем свободы, то не смогут созидать Его Церковь и собирать души. Может ли Бог послать человека спасать души из сатанинской ловушки, если он сам запутался в сетях лукавого? Божьи рабы не должны колебаться. Если они сами спотыкаются, то как они могут сказать робким и боязливым: «мужайтесь»? Богу угодно, чтобы Его рабы поддерживали ослабевших и укрепляли колеблющихся. Тем, кто не готов к этому, следует сначала потрудиться для себя и молиться, пока они не будут наделены силой свыше.

Бог недоволен отсутствием самоотречения у некоторых своих рабов. Они не чувствуют на себе ответственности за дело Божье, но пребывают в смертельно опасном оцепенении. Ангелы Божьи удивляются, им стыдно за этих людей, не проявляющих самоотречения и настойчивости. Когда Автор нашего спасения трудился и страдал за нас, Он отрекся от Себя, в жизни Своей Он испытал тяжкий труд и лишения. Он мог бы проводить Свои дни на земле в роскоши и изобилии и иметь все удовольствия, однако Он не считался со Своими удобствами. Он жил, чтобы творить добро. Он претерпел до конца и выполнил дело, которое Ему было поручено. И все ради того, чтобы спасти нас от гибели. И как можем теперь мы, недостойные столь великой любви, стремиться к условиям этой жизни лучшим, чем те, которые имел наш Господь? Каждое мгновение мы пользуемся благословениями Его великой любви и по этой причине не можем вполне осознать, из каких глубин невежества и страдания мы были вызволены. Можем ли мы смотреть на Того, Кто был распят за наши грехи, и отказываться пить вместе с Ним горькую чашу унижения и скорби? Можем ли мы, глядя на распятого Христа, стремиться войти в Его Царство не многими скорбями, а каким-то другим путем?

Не все проповедники посвятили себя делу Божьему в такой мере, как Он этого требует. Кое-кто решил, что доля проповедника слишком тяжела, поскольку им приходится разлучаться со своими семьями. Они забывают, что раньше было сложнее трудиться, чем теперь. Когда-то у дела Божьего было немного друзей. Они забывают тех, на кого Бог возложил бремя труда в прошлом. Немногие тогда приняли истину,

[371]

ставшую результатом изнурительного труда избранных Божьих рабов; они плакали и молились о ясном понимании истины, а затем несли ее другим, терпя лишения и проявляя максимальное самоотречение. Шаг за шагом они шли по пути, который открывало для них Божье Провидение. Пионеры не считались со своими удобствами и не страшились трудностей. Через этих мужей Бог приготовил путь и сделал истину понятной для каждой искренней и честной души. Все было передано служителям нового поколения в готовом виде, и, тем не менее, некоторые из них не желают взваливать на себя бремя работы. Они ищут легкой жизни и хотят выполнять работу, не требующую большого самоотречения. Наша земля для христиан, а тем более для избранных служителей Божьих — это не место отдыха. Они забывают, что Христос оставил богатство и славу Небес и пришел на землю, чтобы умереть, и что Он заповедал нам возлюбить друг друга так, как Он возлюбил нас. Они забывают, что те, которых весь мир не был достоин, скитались, живя подаянием и одеваясь в козьи кожи, терпя скорби и мучения.

Мне были показаны вальденсы и то, как они страдали за свою веру. Они добросовестно изучали Слово Божье и жили в согласии с тем светом, который им был открыт. Они были гонимы, их вынуждали оставить дома, у них отнимали добро, приобретенное упорным трудом, их жилища сжигали. Они бежали в горы и там терпели невероятные лишения. Они переносили голод, усталость, холод. Единственная одежда, которую многие из них могли раздобыть, были кожи животных. И однако же рассеянные и бездомные, они собирались, чтобы объединить свои голоса в пении и славословии Бога. Они благодарили Его за то, что Он удостоил их пострадать за имя Христово. Они ободряли и воодушевляли друг друга и были благодарны даже за свое жалкое убежище. Их дети болели и умирали от голода и холода, однако у родителей никогда не появлялась мысль о том, чтобы отречься от своей веры. Они ценили любовь и благоволение Бога гораздо больше земных удобств или богатств. Они получали утешение от Бога и с удовольствием предвкушали будущее воздаяние и награду в Его Царстве.

[372]

И снова мне был показан Мартин Лютер, которого Бог воздвиг для особого дела. Каким драгоценным для него было знание истины, открытой в Слове Божьем! Его ум жаждал найти надежный и прочный фундамент, на котором можно строить единственное упование, что Бог будет его Отцом, а Небо — его отчизной. Новый и драгоценный свет, озаривший Лютера со страниц Слова Божьего, был для него бесценным сокровищем, и Лютер считал, что если возьмет его на вооружение, то сможет убедить мир. Он устоял против ярости и злобы падшей церкви и укрепил тех, кто вместе с ним наслаждался духовным пиром, насыщаясь богатейшими истинами Слова Божьего. Лютер был избранным Божьим орудием, призванным сорвать покров лицемерия с папской церкви и разоблачить ее испорченность. Он возвысил свой пламенный голос и в силе Святого Духа выступил против существующих грехов руководителей народа, решительно обличая их. Были изданы воззвания, призывающие убить Лютера там, где он будет найден, и казалось, что он отдан на милость суеверному народу, повинующемуся главе Римской церкви. Однако Лютер не дорожил своей жизнью. Он знал, что ему повсюду угрожает опасность, однако это не приводило его в трепет. Свет, который он видел и которым жил, значил для него больше, чем все земные сокровища. Он знал, что земное богатство недолговечно, а великие истины, открывшиеся его разуму и воздействовавшие на его сердце, непреходящи, и, если он будет повиноваться им, они приведут его к бессмертию.

Призванный в Аугсбург, чтобы дать отчет в своем уповании, он не побоялся отправиться туда. Этот одинокий человек, приведший в ярость священников и народ, предстал перед теми, кто заставлял весь мир трепетать, — кроткий агнец в окружении рыкающих львов. Однако ради Христа и истины Мартин Лютер бесстрашно стоял перед папистами и со святым красноречием, на которое может вдохновить одна лишь истина, объяснил основания своей веры. Его враги пытались разными средствами заставить замолчать этого смелого защитника

[373]

истины. Сначала они льстили ему и пообещали высокую должность, почет и уважение. Но жизнь и человеческие почести не имели в глазах Лютера никакой ценности, если ради этого надо было пожертвовать истиной. Слово Божье еще ярче озарило его ум и дало ему еще более ясное понимание заблуждений, испорченности и лицемерия папства. Тогда его враги попытались запугать его и заставить отречься от своей веры, но он смело выступал в защиту истины. Он был готов умереть за свою веру, если это будет угодно Богу, но отречься от нее — никогда. Бог сохранил ему жизнь. Он велел ангелам сопровождать его, расстраивать планы его врагов, смирять их ярость и вывести его целым и невредимым из этого бурного конфликта.

Спокойствие и достоинство Лютера смирило его врагов и нанесло смертельный удар по папству. Знатные и гордые люди, стоящие у власти, ожидали, что своей кровью он искупит тот урон, который нанес их могуществу. Они составили свои планы, но жизнь Лютера находилась в руках Того, Кто был сильнее их. Его дело еще не было закончено. Друзья Лютера ускорили его отъезд из Аугсбурга. Он покинул город ночью на неоседланной лошади, безоружный и без охраны. Будучи крайне утомлен, он продолжал путь до тех пор, пока не оказался среди своих друзей.

Паписты снова пришли в негодование и решили во что бы то ни стало закрыть рот этому бесстрашному защитнику истины. Они вызвали Лютера в Вормс с твердым намерением заставить его ответить за свое безумие. Здоровье Лютера было подорвано, но он не стал этим прикрываться. Он хорошо знал, какие опасности его подстерегают. Он знал, что его могущественные враги пойдут на все, чтобы только заставить его замолчать. Они с таким же нетерпением требовали его крови, как в свое время иудеи требовали крови Христа. Однако он доверял Тому Богу, Который сохранил трех знатных отроков в Вавилонской печи. Лютер волновался и беспокоился не о себе. Он не искал себе легкой жизни, но переживал главным образом за то, чтобы истина, которая была ему так дорога, не оказалась выставленной на посмешище нечестивых. Он был

[374]

готов скорее умереть, чем позволить врагам истины восторжествовать. Когда он въехал в Вормс, вокруг него теснилось множество людей, сопровождавших его до конца пути. Даже императоров и иных высокопоставленных лиц не сопровождало такое количество народа. Все были крайне возбуждены, и вдруг кто-то в толпе жалобным и пронзительным голосом запел похоронную песнь, чтобы предупредить Лютера об ожидавшей его участи. Однако реформатор давно уже все взвесил и был готов запечатлеть свидетельство своей кровью, если так будет угодно Богу.

Вскоре Лютер должен был предстать перед весьма внушительным собранием священников, чтобы дать отчет в своем уповании, и он с верой просил Бога укрепить его. На какое-то время его мужество и вера подверглись испытанию. Он ясно увидел все опасности, которые ему угрожают, и это опечалило его. Тучи сгустились над ним и скрыли от него лик Божий. Лютер жаждал выйти вперед с твердой уверенностью, что Бог будет с ним. Он не мог быть удовлетворен до тех пор, пока не почувствует, что его жизнь сокрыта в Боге. Испытывая душевную агонию и сокрушение сердца, он возносил свои мольбы к Небу. Иногда, когда ему казалось, что его повсюду окружают одни враги, он падал духом. Он трепетал, понимая грозящую ему опасность. Я видела, что Бог в Своем мудром Провидении таким образом готовил Лютера к тому, чтобы он не забыл, на Кого надо уповать, и чтобы он не устремлялся самонадеянно навстречу опасности. Бог готовил его как Свое орудие для великого дела, которое ему предстояло совершить.

Молитва Лютера была услышана. Мужество и вера вернулись к нему, когда он встретился со своими врагами. Кроткий, как агнец, он стоял в окружении великих мира сего, устремивших на него свои взоры, подобно хищным волкам, надеявшихся ошеломить его своим земным величием и великолепием. Но Лютер держался за Божью сильную руку и ничего не боялся. Его слова были сказаны с таким величием и силой, что его враги ничего не могли с ним поделать. Сам Бог говорил устами Лютера. Он собрал в одно место императоров и ученых мужей, чтобы на глазах у многих людей обратить их мудрость в ничто и чтобы все увидели, каким сильным и твердым может стать слабый человек, когда он полагается на Бога, на свою вековечную Скалу.

Спокойствие и выдержка Лютера разительно отличались

[375]

, от неистовости и бешенства так называемых великих мира сего. Им не удалось запугать его и заставить отречься от истины. С благородной простотой, спокойно и твердо он стоял, как утес. Противодействие врагов, их ярость и угрозы накатывались на него, подобно высокой морской волне, но разбивались о его непреклонность и непоколебимость, не причинив ему вреда. Враги досадовали на то, что их власть, приводившую в трепет королей и вельмож, ни во что не ставит этот скромный человек, и потому жаждали подвергнуть его пыткам, чтобы он почувствовал на себе весь их гнев. Но жизнь этого бесстрашного свидетеля находилась в руках Того, Кто был несравненно могущественнее земных властителей. У Бога была для Лютера работа. Он еще должен был пострадать за истину. Он должен был увидеть, как она переживает кровавые гонения, как она страдает, облеченная во вретище, увидеть, какому поношению она подвергается из-за фанатиков. Он должен был остаться в живых, чтобы защищать и оправдывать истину, когда могущественные земные власти попытаются ниспровергнуть ее. Он должен был своими глазами увидеть торжество истины, когда она положит конец заблуждениям и суевериям папства. Лютер одержал в Вормсе победу, окончательно ослабившую позиции папства. Известия о торжестве истины дошли до других народов и государств. Это был сокрушительный удар по папству, который благоприятно сказался на последующем развитии Реформации.

Мне была показана разница между руководителями Реформации и служителями, которые проповедуют истину для настоящего времени. Жизнь некоторых наших проповедников особенно отличалась от жизни пылкого и преданного Богу Лютера. Своим мужеством, спокойствием, твердостью и самоотречением он доказал неизменную любовь к истине. Ему приходилось многим жертвовать и пережить много испытаний; иногда, отстаивая истину, он терпел сильнейшие душевные муки и, несмотря на это, он никогда не роптал. За ним охотились, как за диким зверем, однако ради Христа он все переносил бодро и стойко.

Смиренным и верным рабам Божьим, живущим в наши дни, доверена последняя весть милости. Бог вел за Собой тех, кто не боится брать на себя ответственность. Бог возложил на

[376]

них бремя и через них открыл Своему народу план систематических пожертвований, в котором все могут участвовать, действуя при этом согласованно. Эта система была воплощена в жизнь и совершает просто чудеса. Она помогает в достатке содержать семьи проповедников и осуществлять дело Божье на земле. Как только проповедники прекратили сопротивление и ушли с дороги, люди чистосердечно откликнулись на призыв и по достоинству оценили новое установление. Все рассчитано на то, чтобы облегчить жизнь проповедников, чтобы они могли трудиться, не думая о хлебе насущном. Наш народ принял новое установление с такой решимостью и заинтересованностью, которые невозможно найти в других слоях общества. И Бог недоволен проповедниками, которые по-прежнему жалуются и не посвящают все свои силы этому самому важному делу. Они не имеют оправдания, однако некоторые обманывают себя, думая, что слишком многим жертвуют и переживают трудные времена, тогда как на самом деле они ничего не знают о страданиях, самоотречении или нужде. Проповедники, конечно, могут часто уставать, но они бы уставали точно так же, если бы зарабатывали на жизнь своими руками.

Некоторые проповедники считают, что им лучше будет заняться физическим трудом, и они часто вслух говорят об этом своем желании. Таковые не знают, о чем говорят. Они обманывают себя. Некоторые из проповедников слишком много средств расходуют на содержание своих семей и не умеют разумно планировать бюджет. Они не понимают, что обязаны делу Божьему всем, что имеют, включая и их дома. Они не понимают, как дорога сейчас жизнь. Если бы они занялись каким-либо другим физическим трудом, то все равно не освободились бы от тревог и волнений. Они бы не смогли сидеть у своего камина, если бы им пришлось трудиться не покладая рук ради хлеба насущного. Рабочие люди, обязанные содержать большую семью, могут провести в семейном кругу всего несколько часов в неделю. Некоторым служителям не по нраву упорный и тяжкий труд, и они все время чем-то недовольны, что крайне неразумно с их стороны. Бог отмечает каждое выражение недовольства, будь то в мыслях, чувствах или на словах. Служители оскорбляют Небо подобным проявлением

[377]

слабости и отсутствием преданности делу Божьему.

Некоторые братья охотно прислушиваются к тому, что говорит искуситель, выражают вслух свое неверие и таким образом вредят делу Божьему. Сатана предъявляет на них свои права, поскольку они не освободились из его сетей. Они ведут себя, как дети, которым совершенно незнакомы козни лукавого. Но ведь эти люди уже накопили достаточно опыта, и им следовало бы понимать его умыслы. Сатана вселял в них сомнения, и, вместо того чтобы немедленно оттолкнуть их от себя, они вступали в дискуссию и переговоры с главным обманщиком и прислушивались к его доводам, как бы очарованные древним змеем. Нескольких сложных для понимания текстов из Писания, которых никто не смог им объяснить, оказалось достаточно, чтобы поколебать все основания их веры и заслонить от них самые очевидные факты Слова Божьего. Эти люди — всего лишь заблуждающиеся смертные. Они не имеют совершенной мудрости и не знают все Писание. Некоторые места Писания остаются неподвластны человеческому разуму до определенного времени, когда Богу, Который Один обладает безграничной мудростью, угодно бывает открыть их. Сатана же ведет за собой людей сомневающихся по пути, конец которого — безбожие. Они позволяют своему неверию затуманивать согласованную и славную цепочку истины и ведут себя так, как будто считают своим долгом понять каждый трудный текст Писания. И если наша вера не помогает им в этом, они считают ее ложной и ошибочной.

Я видела, что люди, питающие неверие в своем греховном сердце, будут сомневаться и считать свои сомнения в Слове Божьем чем-то благородным и добродетельным. Те, кто считает добродетелью игру слов и собственные софизмы, могут найти достаточно поводов для того, чтобы не доверять Божественному вдохновению и истине, открытой в Слове Божьем. Бог никого не принуждает верить. Люди могут выбрать для себя одно из двух: положиться на доказательства, которые Богу угодно было дать, или сомневаться, придираться и в конечном счете погибнуть.

Мне было показано, что люди, обремененные сомнениями и безбожием, не должны трудиться для других. То, что у них в мыслях, обязательно выйдет наружу, а они не

[378]

понимают, какие последствия может иметь даже намек или малейшее сомнение, выраженные вслух. Сатана делает сомнение заостренной стрелой, и оно действует подобно медленному яду, который, еще до того как жертва почувствует опасность, поражает весь организм, ослабляет все тело и в конечном итоге приводит к смерти. Точно так же обстоит дело с ядом сомнений и неверия в библейские факты. Человек, имеющий влияние, внушает другим то, что сатана внушил ему самому, а именно: что один текст Писания противоречит другому. И он начинает очень мудро и тонко, как будто бы ему открылась какая-то удивительная тайна, сокрытая от верующих и святых в прошлые века, сеять в умы людей семена тьмы и мрака. Тогда люди теряют вкус к истине, который когда-то имели, и становятся безбожниками. И все из-за нескольких как бы невзначай брошенных слов, которые имеют в себе скрытую силу, поскольку находятся под покровом тайны.

Это дело лукавого. Люди, которых тревожат сомнения и у которых возникают неразрешимые трудности, не вправе повергать других в такое же недоумение. Иные из таких людей намекали на свое неверие или высказывали его вслух, а затем переключались на другие темы, не подозревая о том впечатлении, которое их слова произвели на собеседников. В каких-то случаях семена неверия сразу же дают всходы, тогда как в других они долго находятся в подсознании, пока человек не встанет на неверный путь и не освободит место врагу, пока у него не будет отнят Божественный свет и он не падет жертвой сильных сатанинских искушений. Тогда семена безбожия, посеянные много лет назад, всходят. Сатана подкармливает их, и они приносят плод. Все, что исходит от служителей, которые должны были бы стоять во свете, оказывает особенно сильное влияние. Если они не стоят в Божественном свете, сатана использует их как своих агентов и через них посылает свои огненные стрелы, чтобы поражать умы людей, не готовых сопротивляться тому, что говорят им их служители.

Я видела, что служители, так же как и народ Божий, должны воевать с сатаной и сопротивляться ему. Служитель Христа находится в страшном положении, когда исполняет намерения

[379]

искусителя, прислушиваясь к его нашептываниям и позволяя ему пленить свой ум и направлять помыслы. Самый тяжкий грех служителей в глазах Бога — это высказывание вслух своего неверия, когда служитель тянет за собой других людей в ту же тьму, в которой находится сам, и тем самым позволяет сатане, искушающему его, убить сразу двух зайцев. Он выбивает из колеи того, кто своим поведением навлек на себя его искушения, а затем побуждает этого человека выбить из колеи многих других.

Стражам на стенах Сиона давно уже пора понять ответственность и святость своей миссии. Им следует почувствовать, что горе будет им, если они не исполнят работу, которую Бог поручил им. В случае своей неверности они подвергают опасности стадо Божье и дело истины, выставляя его на посмешище врагов. О, как это страшно! Такое дело, конечно же, не останется безнаказанным. Некоторые служители, так же как и народ, нуждаются в обращении. Им надо разодрать себя на части и родиться заново. Их работа в церквях — нечто худшее, чем напрасная трата времени, и пока они находятся в таком ослабленном, неустойчивом состоянии, Богу будет намного угоднее, если они прекратят попытки помогать другим и займутся физическим трудом вплоть до своего полного обращения. Только после этого они смогут укрепить своих братьев.

Служители должны пробудиться. Они считают себя генералами в армии великого Царя и в то же время симпатизируют великому предводителю повстанцев и его воинству. Некоторые из них подвергли дело Божье и священные истины Его Слова поношению со стороны мятежного воинства. Они сняли с себя часть доспехов и стали уязвимы для отравленных стрел лукавого. Они укрепили руки предводителей восстания и ослабили себя, а в результате сатана и его адский клан торжествующе подняли головы и праздновали победу, которую им подарили эти люди. О, какая глупость, какая слепота! Какими же бездарными военачальниками надо быть, чтобы открыть своим смертельным врагам самые слабые места! Как

[380]

это непохоже на Лютера! Он был готов, если понадобится, пожертвовать своей жизнью, но истиной — никогда. Его словами были: «Не отдадим Евангелие на посмешище нечестивым! Лучше пролить свою кровь, защищая его, чем позволить врагам восторжествовать. Кто может знать, что важнее для спасения моих собратьев: моя жизнь или моя смерть?»

Продвижение дела Божьего не зависит от человека. Бог Сам воздвигает людей и подготавливает их для того, чтобы они несли весть миру. Сила Его открывается в немощи человеческой. Сила — от Бога. Плавная проповедь, красноречие, великие таланты не обратят ни единой души. Проповедники на кафедре могут будоражить умы, они могут убеждать людей своими аргументами, но Бог дает силу Своему Слову. Благочестивые люди, верные и святые мужи, которые в своей повседневной жизни исполняют то, о чем проповедуют, будут оказывать святое влияние. Сильное слово, сказанное с кафедры, может затронуть умы, но толика неблагоразумия со стороны служителя вне кафедры, легкомысленные слова и отсутствие истинного благочестия сведет на нет его влияние и уничтожит произведенное им хорошее впечатление. Люди, обращенные по его слову, во многих случаях не будут стремиться подняться выше уровня своего проповедника. В их сердцах не совершится глубокого перерождения. По сути своей они не обратились к Богу. Эти люди провели в себе лишь поверхностную работу, и своим влиянием они будут только вредить тем, кто в самом деле ищет Господа.

Успех служителя во многом зависит от его поведения за пределами кафедры. Когда он заканчивает проповедь и сходит с кафедры, его работа этим не исчерпывается; напротив — она только начинается. Служитель должен в жизни явить то, к чему призывал людей в проповеди. Ему не следует вести себя беспечно, но надо наблюдать за собой, чтобы враг не воспользовался его делами и словами и не стал хулить дело Христа. Служители обязаны быть осторожными, особенно в присутствии молодежи. Им не следует употреблять легкомысленные слова, шутить или кривляться. Им надо помнить, что они — представители

[381]

Христа, что своим примером они должны показывать людям, как жил Христос. «Ибо мы соработники у Бога» (1 Кор. 3:9), «Мы же, как споспешники, умоляем вас, чтобы благодать Божия не тщетно была принята вами» (2 Кор. 6:1).

Мне было показано, что полезность молодых служителей, как женатых, так и холостых, часто сводится на нет из-за особой привязанности к ним молодых женщин. Последние не отдают себе отчета в том, что на них устремлены посторонние взгляды и что своим поведением они могут существенно ослабить влияние служителя, которому сами же оказывают такое большое внимание. Если бы молодые женщины строго придерживались правил приличия, это было бы намного лучше для них самих и для их служителя. Они ставят его в неловкое положение и дают повод другим неправильно истолковывать его поведение. Однако я видела, что бремя ответственности лежит на самих служителях. Им следует отвращаться всего дурного, и если они будут вести себя так, как этого хочет Бог, они не будут долго находиться в смущении. Молодым служителям следует избегать всякой видимости зла, и если молодые женщины любят все время находиться в их обществе, долг служителей — указать им, что это неприлично. Служители должны давать отпор всяким приставаниям, даже если их из-за этого станут считать грубыми. Такие вещи следует обличать, чтобы спасти дело Божье от поношения. Молодые женщины, которые действительно обратились к истине и к Богу, прислушаются к обличению и исправятся.

Служителям следует закреплять успех своего общественного труда работой с людьми наедине. Им надо использовать любую возможность, чтобы побеседовать с человеком у камина и умолять его искать того, что служит к его или ее миру. Наша работа на земле вскоре закончится, и каждый получит награду по труду. Мне была показана награда святых, нетленное наследие, и я видела, что те, кто больше других пострадал за истину, не будут считать свои земные странствования тяжким игом, но им покажется, что на Небо попасть было достаточно просто.

[382]