Ответ Эллен Уайт

Наконец, в начале 1887 года (и после почти года давления со стороны Батлера) Эллен Уайт вновь пишет к Джоунсу и Ваггонеру и посылает копии этого своего письма Смиту и Батлеру. В письме она говорит, что не читала никаких письменных материалов ни одной из сторон, представляющих различные взгляды на закон в Послании к Галатам. Она несколько раз упоминает свое разочарование тем, что не может найти того, что она писала по данному вопросу несколькими годами раньше.30 Ей казалось, что она получала откровение, что позиция Дж. Х. Ваггонера «по отношению к закону была неправильной». Но теперь, не найдя этих материалов, ее разум не имел «ясности» по данному разногласию, и она могла «не понимать этого дела». Она выразила серьезную обеспокоенность, видя, что «две ведущие газеты втянуты в разногласия». Она даже заявила, что Джоунс и Ваггонер слишком «самоуверенны и не так осмотрительны, как следовало бы быть, и что она боится, что Э. Дж. Ваггонер, как и его отец, «культивировал» в себе любовь к «дискуссиям и спорам». «Все разногласия должны быть отвергнуты, особенно в это время». Следует искать единства. Многие статьи и высказывания в церковных газетах посвящены «спорным темам» и «похожи на приношение Каина – лишены Христа». Эллен Уайт также беспокоилась о том, что те, «кто не являются исследователями Библии», займут ту или иную позицию по данному вопросу без достаточного исследования, «а она окажется неистинной». Если «все это» будет обсуждаться на Генеральной конференции, она «откажется от участия»:

«У нас весть ко всему миру. Заповеди Божии и свидетельство Иисуса Христа — вот тема нашей работы. А сама великая работа, которую необходимо выполнять, — это единство и любовь друг ко другу. …

«Из Святого Святых непрерывно исходит наставление. Христос служит в Святилище. Мы не следуем за ним в Святилище, как должны. Здесь, на Земле, должно произойти очищение души — согласно с очищением Святилища на небе. Там мы будем видеть более ясно, как видят нас. Мы будем знать так, как сами познаны.

Для работы над сердцем и формированием характера необходимы глубинные побуждения Духа Божия. … Количество усвоенных знаний может быть во сто крат больше, если ум и характер будут уравновешены святым озарением Духа Божия. В целом, слишком мало кротости и смирения вкладывается в работу по поискам истины как драгоценного сокровища; если бы истине учили, как она есть в Иисусе, у нас было бы во сто крат больше силы … но все в нас настолько приправлено эго, что мудрость свыше в нас вселить невозможно».31

Письмо Эллен Уайт, казалось, застало Джоунса и Ваггонера врасплох, но оно послужило во благо. Джоунс поблагодарил Эллен Уайт за ее письмо, пообещав, что будет «серьезно стараться извлечь из ее свидетельства пользу», и что ему «действительно жаль», что он «поучаствовал в том, что так или иначе создает разделение или так или иначе вредит делу Божьему». Он также поделился своим видением происшедшего, разъясняя общий фон разногласий по поводу закона в Послании к Галатам. Он понятия не имел ни о письме, отправленном им раньше, ни о свидетельстве, адресованном Дж. Х. Ваггонеру много лет назад. Он с удовольствием предложил публикацию в «Знамениях» любого света, открытого Эллен Уайт на эту тему. Он также дал понять, что не позволял себе обсуждать данный предмет на своих занятиях в колледже, говоря студентам, что он «не будет даже пытаться сказать, чьи [взгляды] верны. …»:

«Я говорил им, чтобы в Послании к Галатам они искали благовествования Христова, вместо того чтобы обсуждать закон. … Я полагал, что, если они сфокусируют ум на Христе и Евангелии, то обязательно будут по правильную сторону черты, как бы, в конце концов, ни разрешился вопрос о законе. Я не знаю, как, имея перед собой Христа, они могли бы сбиться с пути. Думаю, однако, я говорил им, что мое мнение заключается в том, что они найдут там оба закона, и Евангелие — оправдание верой — лежащее в основе всего».32

Ваггонер выразил аналогичную точку зрения. Он не учил в колледже с лета 1885 года, поэтому не распространял своих взглядов студентам колледжа. Он никогда не слышал ни о каком-либо свидетельстве, адресованном его отцу, ни того, что Эллен Уайт когда-либо «высказывалась на эту тему». Если бы он знал, «все было бы иначе». Кроме того, взгляды, которым он учит, «отличаются» от взглядов его отца. Он полагал, что помогает продвижению истины, но теперь посетовал, что «слишком поспешно обнародовал точку зрения, которая вызывает споры». Он получил урок, которого не забудет:

«Я самым серьезным образом желаю, чтобы скорее пришло время, когда весь наш народ своими глазами увидит … как мне жаль, что я вызвал то напряжение, которое было и есть между двумя офисами. Думаю, правильно будет сказать, что оно происходит не отсюда, и что многое из того, что думают на востоке, берет начало в недопонимании с их стороны реального положения вещей здесь и наших мотивов. Но не хочу, чтобы вы сочли это перекладыванием вины. Я слишком хорошо знаю, что мы здесь допустили, чтобы к нам вползло чувство критицизма, и я думаю, что ко мне – более, чем к кому-то еще. Когда я теперь смотрю на этот дух критики, который вытекает из самого подлого рода гордости, я ненавижу его, и больше не хочу его принимать. Я твердо решил, чтобы отныне ни одно мое слово, ни сказанное публично, ни в частном порядке, не тяготело к умалению ни одного работника, совершающего дело Божье».33

Джоунс и Ваггонер не только исследовали свои сердца и покаялись: Ваггонер был верен слову не умалять «ни одного работника в деле Божьем». Книга «Евангелие в послании к Галатам»/ “The Gospel in the Book of Galatians”, работа, написанная на семьдесят одной странице и являющаяся ответом Ваггонера на памфлет Батлера, хотя и датирована 10 февраля 1887 года, но не была опубликована до Генеральной конференции 1888 года. Она вышла в свет только после рекомендации Эллен Уайт, данной благодаря достойному поведению автора.34

Реакция Г. И. Батлера, однако, была совершенно иной. Получив копию письма к Джоунсу и Ваггонеру, он «ликовал», думая, что Эллен Уайт, наконец, встала на их с Урией Смитом сторону. Он надеется, что Эллен Уайт теперь сделает публичное заявление о «данном законе», ибо это «либо нравственный, либо церемониальный закон». Батлер обрек себя на дальнейшие проблемы, заявив, что, если его позиция будет когда-либо опровергнута, он «утратит уверенность» в своей способности «иметь суждение», перестанет понимать «руководство Духа», и это будет «полностью несовместимо» [с выполнением им] какой-либо ведущей роли» в работе церкви. Батлер также позволил проявиться своему истинному отношению к Ваггонеру. Он смотрел на Э. Дж. как на наследника «некоторых качеств его отца», заявляя, что «штампы Ваггонера-старшего видны во всех редакционных статьях».35

Батлер утверждал, что, в отличии от Ваггонера, публикующего свои статьи в «Знамениях», он отказался «публиковать [свои] взгляды на закон в Послании к Галатам в «Ревю», забыв, возможно, что только что опубликовал довольно агрессивную статью в номере за 22 марта.36 Но прошло совсем немного времени, и ликование Батлера обратилось в горькое разочарование.