3 часть. Малый рог: Война против святых и посягательство на Закон.

Текст: Даниила 7:15–25.

Увиденная панорама будущей истории потрясла пророка Даниила до глубины естества. Его дух встревожился, а видения головы повергли его в глубокий трепет. Желая постичь сокровенную истину, Даниил подошёл к одному из предстоящих ангелов, чтобы получить верное истолкование. Особый вопрос и душевную боль у Божьего служителя вызывал четвертый зверь, разительно отличавшийся от всех предыдущих своею свирепостью, и в особенности — загадочный малый рог, который вел открытую войну против святых и превозмогал их до тех пор, пока не воссел Ветхий днями и суд не был отдан святым Всевышнего.

Небесный вестник открыл пророку сущность этой новой мировой силы. Малый рог вырастает из головы четвертого зверя, то есть берёт своё начало в недрах Римской империи, но представляет собой власть совершенно иного порядка. В отличие от предшествующих чисто военных и политических монархий, это образование соединяет в себе государственную силу с религиозным авторитетом. Ради своего утверждения оно исторгает с корнем три прежних рога — племенных царства, воспротивившихся его притязаниям. Человеческие глаза в этом роге указывают на изощренную земную мудрость, политическую проницательность и опору на авторитет смертного человека взамен Божественного водительства. Уста же его произносят дерзкие, высокомерные речи против Всевышнего, присваивая прерогативы Творца и посягая на небесный суверенитет.

Далее ангельское истолкование вскрывает наиболее трагическую грань деятельности малого рога — беспощадное угнетение верного народа Божьего. На протяжении долгих столетий эта власть преследует и истребляет святых Всевышнего, превращая земной закон в орудие инквизиции и подавления совести. Но наивысшей точки дерзость малого рога достигает в духовной сфере: Писание говорит, что он «возмечтает отменить праздничные времена и закон». Ни один смертный не властен изменить непреложный нравственный Декалог, начертанный перстом Самого Бога, однако эта система берёт на себя смелость реформировать Божественные установления, посягая на заповедь о священном времени покоя и поклонения Создателю.

Для господства этого богоборческого влияния пророчество определяет точные временные рамки: верные преданы в его руку «до времени, времён и полувремени». Этот пророческий период — три с половиной пророческих времени, или тысяча двести шестьдесят буквальных лет, — стал эпохой тяжелейшего испытания веры, когда истина казалась поверженной в прах, а голос Божьего свидетельства звучал из уст гонимого остатка в пустыне. Однако Небеса поставили человеческому произволу твёрдый предел: земная тьма не вечна, и за границей отпущенного времени неизбежно наступает действие высшего Божественного правосудия.