1 часть. Трехнедельный пост у реки Тигр. Текст: Даниила 10:1–3.

События десятой главы переносят нас в третий год царствования Кира, царя Персидского. С момента издания знаменитого указа об освобождении иудеев прошло около двух лет. Первая группа изгнанников под предводительством Зоровавеля и первосвященника Иисуса уже возвратилась на родину, чтобы восстановить жертвенник и положить основание новому Иерусалимскому храму. Престарелый пророк Даниил, чей возраст к этому времени приближался к девяноста годам, не мог лично совершить изнурительный переход через пустыню. Небеса судили ему оставаться в столице мировой державы, где его высокое положение и духовный авторитет служили надёжным щитом для уязвимого народа завета.

Однако вести, доходившие из разорённой Иудеи, наполняли сердце старца глубокой скорбью. Восстановление святыни столкнулось с яростным противодействием окрестных языческих племён и самарян. Враги прибегли к подкупу персидских чиновников, клевете и дипломатическому давлению при дворе, стремясь остановить строительство. Сами же репатрианты, столкнувшись с нищетой, засухой и враждебным окружением, начали падать духом, охладевать в вере и оставлять дело Божье ради обустройства собственных домов. Пророк со всей остротой осознал, что физическое возвращение из Вавилона ещё не означало духовного возрождения.

В это тревожное время Даниилу было открыто новое откровение. Священный текст подчеркивает, что «слово было истинно и о великой борьбе». Пророк понял это слово и уразумел видение. Осознавая масштаб нависшей духовной угрозы, Даниил не опустил рук и не попытался решить вопрос придворными связями или политическими интригами. Он прибег к испытанному оружию, освящавшему всю его жизнь, — к неотступной ходатайственной молитве пред престолом Всевышнего.

На протяжении трех полных седмиц — двадцати одного дня — Божий служитель пребывал в глубоком сетовании и строгом посте. В знак сокрушения сердца он не вкушал приятной, изысканной пищи; ни мясо, ни вино не входили в уста его, и он совершенно не умащал себя елеем, пока не исполнились эти дни. Это воздержание не было формальным религиозным обрядом: душа пророка вела напряжённую духовную брань. Стоя в проломе за судьбу храма и народа Божьего, престарелый пророк отказался от всякого земного утешения, бодрствуя в мольбе до тех пор, пока Небеса не ответили на его зов.