1 часть. Клятва над водами реки и сокровенные сроки.

Текст: Даниила 12:5–7, 11–12.

После того как перед взором Даниила завершилась грандиозная панорама мировой истории — от древних битв царей севера и юга до великой скорби, заступничества Михаила и всеобщего воскресения мёртвых, — действие видения возвращается к берегам священной реки. Пророк возвёл свой взор и увидел двух других небожителей, стоящих по обеим сторонам водного потока: одного на этом берегу, а другого — на противоположном. Это разделение берегами реки подчёркивало разделение земных эпох и непреодолимую границу между видимым миром смертных людей и вечными чертогами Божественного присутствия.

Над тихими водами реки по-прежнему парил Тот Самый Муж, облечённый в льняную одежду, Которого Даниил созерцал в прологе десятой главы — Господь славы, Небесный Первосвященник и Владыка времён. Один из ангелов, охваченный благоговейным трепетом перед судьбой искупленных, обратился к Нему с вопросом, выражавшим чаяния всей Вселенной: «Когда будет конец этих чудных происшествий?» Это не было праздное любопытство; святые ангелы с состраданием взирали на многовековую трагедию греха на земле, желая знать, когда же святыня будет оправдана, а народу завета будет даровано обетованное избавление.

Ответ Небесного Мужа запечатлён в Священном Писании как одна из самых величественных картин пророческого слова. Он поднял к небу обе Свои руки — десницу и шуйцу — и поклялся Живущим вовек. В древней библейской практике для подтверждения нерушимости клятвы поднимали одну руку, но вознесение к небесам обеих рук свидетельствовало о наивысшей, абсолютной и непреложной гарантии Божественного авторитета. Сам Творец вечности выступил гарантом того, что ни одно слово из открытого пророчества не останется неисполненным.

Муж в льняной одежде возвестил, что финальное исполнение определено «к концу времени и времен и полувремени, и по совершенном низложении силы народа святого всё это совершится». Пророчество вновь возвращает исследователя к фундаментальному периоду седьмой главы — трем с половиной пророческим временам, или тысяче двумстам шестидесяти буквальным годам духовного мрака и преследования истины. Владыка открыл, что верный народ должен пройти через горнило полного сокрушения человеческой самоуверенности и земных опор. Лишь тогда, когда всякая надежда на человеческую плоть будет исчерпана, откроется всемогущая десница Избавителя.

Далее, в одиннадцатом и двенадцатом стихах, небесный Первосвященник приоткрывает связанные с этой эпохой сокровенные хронологические ориентиры: «Со времени прекращения ежедневной жертвы и постановления мерзости запустения пройдёт тысяча двести девяносто дней. Блажен, кто ожидает и достигнет тысячи трехсот тридцати пяти дней». Эти взаимосвязанные периоды берут своё начало в той исторической точке, когда земная религиозно-политическая система окончательно вытеснила непрестанное первосвященническое ходатайство Христа («тамид») культом человеческих дел и утвердила мерзость духовного запустения.

Эти пророческие вехи вели народ Божий через века средневекового засилья к переломному рубежу конца восемнадцатого и начала девятнадцатого веков, когда с падением папской супрематии книга Даниила была распечатана, а в мире вспыхнуло великое духовное пробуждение. Провозглашённое блаженство принадлежит поколению верных исследователей Писания, дождавшихся завершения пророческих сроков, когда на смену многовековой тьме пришёл яркий свет адвентистского упования, возвещающий о начале следственного суда и близости пришествия Царя царей.