Библиотека soteria.ru

Святость Бога

Роберт Спроул

Дата публикации: 26.06.14 Просмотров: 1581    Все тексты автора Роберт Спроул

 

3. Тайна, внушающая трепет

Что это за ослепительный луч,

Пронзающий меня, но не ранящий?

Я трепещу и пылаю.

Трепет не утихает, как. бы мне этого не хотелось.

И пламя продолжает пылать, наполняя меня восторгом.

Святой Августин

Итак, мы добрались уже до третьей главы этой книги, а я все еще не определил, что значит — быть святым.

Жаль, но больше этого откладывать нельзя. При определении святости сталкиваешься с колоссальными трудностями. Святость включает в себя так много и она настолько чужда нам, что определить ее кажется почти невозможно. Слово «святой» в реальном смысле — чужое и «иностранное» для нас слово. Но обычно, когда мы сталкиваемся с иностранными словами, всегда есть надежда, что на выручку может прийти словарь, предоставив нам четкий перевод. Однако проблема, стоящая перед нами сейчас, состоит в том, что слово «святой» — иностранное для всех языков. Тут не может помочь ни один словарь.

Проблема усложняется еще и тем, что в Библии слово «святой» используется в нескольких разных смыслах. В некоторых случаях слово «святой» в Библии используется в смысле, близко связанном с понятием благости Божьей. В то же время обычное определение этого слова таково: «Чистый, без единого пятна, полностью совершенный и безупречный во всем».

Когда мы слышим слово «святой», то первое, что приходит в голову, это чистота. Если быть до конца точным, то в Библии это слово в таком смысле также используется. Но идея чистоты или морального совершенства является, в лучшем случае, вторичным значением этого слова применительно к Библии. Когда серафимы пели свою песню, то в ней содержалось нечто большее, чем просто «чистый, чистый, чистый».

Основное, исходное значение слова «святой» — «совершенный». Оно происходит от древнего слова, означающего «резать» или «отделять». Если перевести это исходное значение на современный язык, то получится фраза «резать или кроить отдельно». Вероятно, более точно смысл будет передавать фраза «кроить лучше всего остального». Когда мы видим одежду или другой какой-то товар превосходного качества, то мы говорим, что они «прекрасно скроены».

Каждому писателю нужен редактор. Редакторы — чудесные люди. В своем деле они подобны волшебникам и обладают даже большим могуществом. Они могут превратить корявую рукопись во что-то приличное. Они могут взять кусок текста, смысл которого туманен, и сделать его кристально ясным. Благодаря их усилиям читатель не видит грамматических и стилистических ошибок автора -они исправляют их, прежде чем книга предстанет перед глазами читателя. Они остаются скромными героями издательского дела, с редкостной доблестью делающими свою работу. Но — взглянем в лицо правде — порой они бывают ужасно несносными.

Мой редактор становится несносным, когда видит длинные слова. Он вытянул из меня обещание, что я постараюсь написать эту книгу, не прибегая к длинным словам или наукообразному языку Это все равно что поставить короля в положение, когда он остается голым. С помощью длинных слов я скрываю собственное невежество. Длинные слова прекрасно годятся для этого. Если я могу использовать слово, которое никто не понимает, то есть надежда, что люди подумают, что, по крайней мере, я сам понимаю, о чем говорю, если уж им это не под силу.

Я завяз. Я должен использовать длинные слова. Забудем о редакторе. Готовьтесь к длинному, абстрактному, богословскому слову. Готовы?

Трансцендентность.

Ну вот. Я только что подсчитал. В слове «трансцендентность» семнадцать букв. Но и слово «вероломность» тоже достаточно длинное — двенадцать букв, однако все понимают, что оно значит (по правде сказать, в моем написании оно состояло из тринадцати букв, но мой редактор исправил ошибку).

Слово «трансцендентный» в буквальном переводе означает «такой, через который надо перелезать». Сегодня ему придается значение «выходящий за обычные пределы». «Трансцендентный» означает возвышающийся над чем-то, переходящий определенные границы. Когда мы говорим о трансцендентности Бога, то имеем в виду, что Бог выше нас и что наши пределы для Него вовсе не пределы. В этом слове передается Его абсолютное и превосходящее все величие, а также раскрываются взаимоотношения между Богом и миром. Он выше мира. Он обладает абсолютной властью над миром. Мир не имеет никакой власти над Ним. Слово «трансцендентный» передает сокрушительное величие Бога, Его вознесенность над миром. Оно указывает на бесконечную дистанцию, лежащую между Ним и любым Его творением. Он беспредельно лучше и выше всего остального.

Когда в Библии Бога называют святым, то, в основном, это значит, что Он трансцендентно отделен. Он настолько выше нас и находится настолько за пределами всех наших границ, что кажется нам почти абсолютно чуждым. Быть святым означает быть «другим», отличаться совершенно особым образом. Когда слово «святой» применяется по отношению к земным вещам, то, как правило, используется в этом же основном значении. Внимательно рассмотрите следующий список того, о чем в Библии говорится как о святом: святая земля, святой собор, святая суббота, святой народ, святое место, святое помазание, святое одеяние, святой юбилей, святой дом, святое поле, святая десятина, святая вода, святая кадильница, святой ковчег, святой хлеб, святой город, святое семя, святое слово, святой завет, святые, святое место, святая святых.

Этот список ни в коей мере не исчерпывающий. Его цель -показать, что слово «святой» применяется ко многому другому, кроме Бога. Во всех случаях слово «святой» используется для выражения чего-то иного, чем просто моральное или этическое качество. Все то, что свято — отделено от всего остального, отделено от мира. Эти люди, или вещи, или понятия — освящены, отделены от общеупотребительного, предназначены для Господа и Его служения.

Ничто из упомянутого в этом списке не является святым само по себе. Чтобы стать святым, все это должно быть освящено Богом. Только один Бог свят Сам по Себе. Только один Бог может освятить что-то еще. Только Бог может, прикоснувшись к чему-то, изменить его, превратить из обычного или общеупотребительного во что-то особое, иное, отделенное.

Обратите внимание на то, как относятся в Ветхом Завете к тому, что было освящено. Что бы это ни было, оно несет на себе совершенно особую печать. Освященными предметами не пользуются каждый день. К ним могли вообще не прикасаться. Освященную пищу могли не есть. Короче говоря, освященное исключается из употребления в обиходе. Оно особое.

Почему на сцену выходит понятие о чистоте? Мы привыкли уравнивать святость с чистотой, или моральным совершенством. Когда что-то освящается, делается святым, то оно отделяется в область чистоты. В них должна быть видна чистота, так же, как и простая отделенность. Святость не исключает чистоты. Понятие о святости содержит в себе понятие о чистоте. Но нам никогда не следует забывать, что идея святости ни в коем случае не исчерпывается идеей чистоты. Святость включает в себя чистоту, но сама она при этом — нечто несравненно большее, чем просто чистота. Это чистота и трансцендентность. Это трансцендентная чистота.

Когда мы для описания Бога прибегаем к слову «святой», мы сталкиваемся с еще одной проблемой. Часто, говоря о Боге, мы составляем список качеств или характеристик, которые называем атрибутами Бога. Мы говорим, что Бог есть дух, что Он знает все, что Он любящий, что Он справедлив, милосерден, милостив и так далее. Существует тенденция добавлять идею святости к этому длинному списку атрибутов, то есть Делать святость одним из многих атрибутов Бога. Но когда слово «святой» применяется по отношению к Богу, оно не означает какого-то отдельного атрибута. Напротив, применительно к Богу это слово имеет общий смысл. Оно используется в качестве синонима Его божественности. То есть, слово «святой» привлекает внимание ко всему, что есть Бог Оно напоминает нам, что Его любовь — святая любовь, Его справедливость — святая справедливость, Его милосердие — святое милосердие, знание — святое знание, а Дух — Святой Дух.

Мы убедились, что термин «святой» привлекает внимание к трансцендентности Бога, к тому факту, что Он превыше мира. Мы также убедились, что Бог может «протянуть руку» и освятить то, что Он избрал в Своем мире. Своим прикосновением Он внезапно обычное делает необычным. Надо повторить еще раз: нет ничего в этом мире, что было бы святым само по себе. Только Бог может сделать что-то святым. Только Бог может освятить.

Когда мы называем святым то, что не свято, то тем самым совершаем грех идолопоклонства. Идолопоклонство — тяжкое заблуждение, когда по отношению к обычным вещам проявляется уважение, благоговение, поклонение и восхищение, принадлежащие только Богу. Суть идолопоклонства — поклонение твари вместо Творца.

В древние времена ремесло изготовления идолов было прибыльным. Иногда идолы изготовлялись из дерева, иногда — из камня, а иногда — из драгоценных металлов. Изготовитель идолов отправлялся на рыночную площадь и приобретал там самые лучшие материалы, а затем шел в свою мастерскую, где искусно их обрабатывал. Долгие часы с помощью хороших инструментов он придавал материалу нужную форму. Закончив работу, он подметал в мастерской и аккуратно складывал инструменты в шкаф. Затем он опускался на колени и начинал говорить, обращаясь к идолу, которого сам только что сделал. Представьте себе, что вы разговариваете со слепым и безгласным куском дерева или камня. Этот кусок не слышит слов, с которыми к нему обращаются. Он не может ответить. Он не может оказать помощи. Он слеп, глух, нем и беспомощен. И тем не менее люди приписывали таким предметам священную силу и поклонялись им.

Иногда идолопоклонство принимало несколько более утонченные формы. Люди не поклонялись образам, высеченным из камня, или тотемам. Вместо этого они начинали поклоняться Солнцу, или Луне, или даже абстрактной идее. Но ведь Солнце -тоже творение. И нет ничего святого или трансцендентного в Луне. Все эти вещи — часть природы. Все они сотворены. Они могут производить глубокое впечатление, но при этом они не выходят за рамки всего творения и ничем не выше его. Они не святы.

Когда поклоняются идолам, то называют святым несвятое. Помните, освятить может только Бог. (Когда церковнослужитель «освящает» брак или хлеб для причастия, то при этом подразумевается, что он просто констатирует уже совершившийся факт — «освящаемое» уже освящено Богом. На такое «человеческое» освящение Бог дал Свое разрешение.) Когда человеческое существо пытается освятить то, чего Бог никогда не освящал то это не подлинный акт освящения. Это акт святотатства, осквернения. Это акт идолопоклонства.

В начале нашего века один немецкий ученый провел необычную и интересную работу. Он изучал значение святости. Имя этого человека Рудольф Отто. Отто попытался посмотреть на святость с научной точки зрения. Он рассмотрел, как люди, принадлежащие к различным культурам и народам, ведут себя, когда сталкиваются с чем-то, что считают святым. Он исследовал чувства, испытываемые людьми при встрече со святым.

Первое важное открытие, сделанное Отто, заключается в том, что люди с трудом могут описать святое. Он заметил, что хотя какие-то определенные вещи могли быть сказаны, но всегда оставался и элемент недосказанности, нечто, не поддающееся объяснению. И дело не в иррациональности этого «нечто». Скорее, оно сверхрационально. Оно лежит за границами того, что способно охватить наше сознание. В опыте столкновения человека со святым было нечто, что невозможно выразить словами. Это Отто назвал «плюс». «Плюс» — эта та часть человеческого переживания при столкновении со святым, для выражения которой человек отчаянно пытается и не может подобрать слова. Это духовный элемент, бросающий вызов возможности адекватного объяснения.

Для святого Отто создал специальный термин. Он назвал его mysterium tremendum. В простом переводе это звучит как «тайна, внушающая трепет». Отто так описал это: «Иногда ощущение это может накатить мягкой волной, подобной волне прибоя, проникнуть во все уголки сознания, наполнить его миром и глубочайшим желанием поклоняться. Порой оно длится дольше, чувство радостного волнения долго вибрирует, отдается эхом, меняя настрой души, пока наконец не стихнет и душа ни вернется в свое обычное «мирское» состояние нерелигиозных переживаний. Ощущение святого может быть подобно извержению вулкана, оно способно внезапно вырваться из глубины души со спазмами и конвульсиями или привести к самым странным формам возбуждения, неистовству, напоминающему пьяное состояние, к восторгу или экстазу. Оно может принимать безумные и демонические формы, может закончиться погружением в почти суеверный ужас, в состояние трепета и содрогания. Ощущение святого может принимать жестокие и варварские формы, но, опять же, оно способно развиться во что-то прекрасное, и чистое, и полное славы. Оно может обратиться смирением потерявшего дар речи и трепещущего человеческого существа в присутствии — кого или чего? В присутствии того, что есть тайна невыразимая и превышающая все сотворенное». (Рудольф Отто, «Понятие святости», с. 12, 13. — Rudolph Otto, The Idea of the Holy [Oxford University Press, 1950, pp. 12,13].)

Отто говорил о tremendum (внушающий трепет), о страхе, который вызывает в нас святое. Святое наполняет нас ужасом особого рода. Для описания этого мы прибегаем к выражениям типа: «У меня кровь застыла в жилах», «По коже мороз пошел».

Как в негритянской духовной песне «Был ли ты там, когда они распинали моего Господа?» Припев у этой песни такой: «Порой я от этого трепещу… трепещу.. трепещу».

Мы склонны питать смешанные чувства по отношению к святому В каком-то смысле, оно нас одновременно и привлекает, и отталкивает. Неведомая сила тянет нас к нему и вместе с тем хочется от него бежать. Мы словно стоим на развилке, не зная, куда пойти. Одной частью нашего сердца мы жаждем святого, а другой — отталкиваем его. Мы не можем жить ни с ним, ни без него.

Наше отношение к святому похоже на наше отношение к историям о призраках и к фильмам ужасов. Дети упрашивают родителей рассказать им историю о привидениях, а когда те соглашаются, то рассказ пугает их настолько, что они начинают умолять родителей остановиться. Я терпеть не могу водить жену на фильмы ужасов. Она любит их — до тех пор, пока не начнет смотреть, -точнее, мне следовало бы сказать — до тех пор, пока она не закончит смотреть. Каждый раз повторяется одно и то же. Сначала она стискивает мою руку и впивается в нее ногтями. Единственные моменты облегчения для меня наступают, когда она отпускает ее, чтобы обеими руками закрыть глаза. Следующий шаг — она покидает свое место, идет к самому заднему ряду и стоит, прислонившись к стене. Там она может быть уверена, что никто не набросится на нее из-за спины и не сцапает. И последняя стадия — она вообще уходит из зрительного зала, ища убежища в фойе. Тем не менее она твердит, что любит ходить на такие фильмы. (Где-то среди всего этого содержится иллюстрация к богословской идее.)

Вероятно, самый наглядный пример этого странного феномена смешанных чувств, испытываемых людьми по отношению к святому, мы находим в мире радио. До прихода телевидения зенитом домашних развлечений были радиопрограммы. Нас ежедневно пичкали «мыльными операми», которые спонсировались «мыльными» же компаниями. Вечернее время было отдано постановкам и приключениям «Одинокого рэйнджера», «Супермэна», «Тэннеси Джеда», «Хопа Хэрригана», и так далее, и так далее. Моими любимыми программами были мистические. «Гангбастеры», «Мистер Кин находит потерянных», «Джонни Доллар — страховой следователь» и «Неведомое».

Самая ужасная программа из всех ужасных программ начиналась странным звуком тягучего скрипа открывающейся двери, как будто кто-то царапал ногтями по стеклу Это пробуждало в моем сознании образ древнего, затхлого склепа с мучительно медленно открывающейся, затканной вековой паутиной дверью. Вслед за дверным скрипом вступал диктор, произносящий звучным голосом: «Иннер санктум!»

Что такого ужасного в словах «иннер санктум»? Что они значат? «Иннер санктум» означает просто «внутри святилища» или «внутри святого». Нет ничего более пугающего для человека, ничего, приводящего его сознание в большее смятение, чем состояние внутри святого. Мы начинаем трепетать, оказавшись в присутствии mysterium tremendum.

Таинственность святого Бога выражается латинским словом «августус». Первые христиане не хотели воздавать почесть Цезарю и отказывались называть его таким титулом. Для христиан ни один человек не был достоин титула август. Эту почесть по праву можно было воздавать только Богу Быть «августус» означает пробуждать благоговение и священный ужас. В наивысшем смысле этого слова таков только Бог.

Исследуя переживания, испытываемые людьми при встрече со святым, Отто обнаружил, что самым ярким чувством, переживаемым человеческим существом, когда оно оказывается со святым лицом к лицу, является переполняющее его ощущение собственной тварности. То есть, когда мы осознаем присутствие Бога, мы осознаем себя как творения. Встретившись с Абсолютом, мы немедленно понимаем, что сами им не являемся. Столкнувшись с Безграничным, мы остро ощущаем свою собственную ограниченность. Встретившись с Вечным, мы понимаем, что сами — преходящи, временны. Встреча с Богом — яркий пример контрастов.

Контраст между нами и «Другим» поразителен и безграничен. Вспоминается пророк Иеремия и то, как он жаловался Богу: «Ты влек меня, Господи, — и я увлечен, Ты сильнее меня — и превозмог» (Иер. 20:7).

Это звучит так, как будто Иеремию поразил тяжелый случай заикания. Обычно библейские выражения отличаются сжатостью, «экономностью» языка. Иеремия нарушает правило, тратя время на изложение совершенно очевидного. Он говорит: «Ты влек меня. Господи, — и я увлечен». Вторая половина фразы — пустая трата слов. Разумеется, Иеремия был увлечен. Если Бог его влек, то как он мог не увлечься? Если Бог сильнее его, то могло ли быть так, чтобы Он не превозмог Иеремию?

Может быть, Иеремия просто хотел быть уверенным, что Бог понял его жалобу. Возможно, он прибегнул к приему повторения, свойственному еврейской литературе, чтобы подчеркнуть желаемое. Иеремия был увлечен. Бог превозмог его. Он ощущал себя беспомощным и бессильным перед абсолютным могуществом Бога. Это был момент наивысшего осознания Иеремией своей тварности.

Напоминание о нашей тварности не всегда приятно. Трудно вытеснить из сознания слова, которые говорил сатана, искушая Еву: «Вы будете, как боги». Если бы только было можно, то мы бы с величайшей готовностью поверили этой ужасающей сатанинской лжи. Если бы мы могли стать как боги, то были бы бессмертными, безупречными, никто не мог бы нам противиться.

Мы обладали бы множеством других способностей, которыми на данный момент не обладаем и не можем обладать.

Мысль о смерти часто вызывает в нас страх. Когда мы сталкиваемся со смертью другого человека, то это напоминает нам о собственной смертности, о том, что настанет и наш смертный час. Мысль о смерти мы стараемся вытеснить из сознания. Мы чувствуем себя неуютно, испытываем тревогу и беспокойство, когда смерть другого человека грубо вторгается в нашу жизнь и напоминает о том, что предстоит нам в будущем, в день и час, который нам неведом. Смерть напоминает нам, что все мы — творения. Но как ни страшна смерть, она — ничто по сравнению со встречей со святым Богом. Когда мы сталкиваемся с Ним, то в это мгновение на нас обрушивается абсолютное осознание своей тварности. Оно разбивает в осколки миф о нас самих, в который мы привыкли верить, — миф о том, что мы полубоги, «младшие» божества, что мы можем жить вечно, если только постараемся.

Будучи смертными, мы подвержены всевозможным страхам. Мы полны тревог, навязчивых страхов — фобий. Некоторые люди боятся кошек, другие — змей, третьи — больших скоплений людей или высоты. Эти фобии гложут нас и нарушают душевный покой.

Есть особый вид фобии, от которой страдают все без исключения. Она называется ксенофобия. Ксенофобия — это страх (иногда переходящий в ненависть) перед незнакомыми или чужими людьми, а также вообще перед всем незнакомым и чуждым нам. Бог — идеальный объект для ксенофобии. Есть аспекты Его личности, с которыми мы абсолютно незнакомы. Он для нас совершенно чужой. Он свят, а мы — нет.

Мы боимся Бога, потому что Он свят. Наш страх — это не страх библейского Бога. Это рабский страх, животный ужас. Бог слишком велик для нас. Он вызывает чересчур сильное чувство благоговейного ужаса. Он предъявляет нам суровые требования. Он — таинственный Незнакомец, представляющий угрозу нашей безопасности. В Его присутствии мы дрожим и трепещем. Личная встреча с Ним может нанести нам колоссальную травму, величайшую травму в нашей жизни.

 

ПРОГРАММЫ ДЛЯ ИССЛЕДОВАНИЯ БИБЛИИ:

ИНФОРМАЦИЯ ПО САЙТУ:

Внимание! Контент сайта обновляется. Возможны незначительные баги в текстах - повторение оглавления на 1 и 2 странице. Проблема решаетя. Файлы pdf будут полностью заменены на html и epub до 20.09.

ПОСЛЕДНИЕ СТАТЬИ:

Когда будет конец света    Игорь Котенко     01.09.19    


Просмотров: 69 Категория: Статьи

И снова о Троице    Игорь Котенко     01.09.19    


Просмотров: 47 Категория: Статьи

Нужны ли христианам изображения Христа    Игорь Котенко     01.09.19    


Просмотров: 35 Категория: Статьи

Семинар — Книга Откровение    Юрий Юнак     31.08.19    


Просмотров: 92 Категория: Статьи

Десятина в Новом Завете    Василий Юнак     28.08.19    


Просмотров: 279 Категория: Статьи

Статьи

НОВЫЕ ПРОПОВЕДИ:

Для чего живёшь, человек    Игорь Котенко     01.09.19    


Просмотров: 72 Категория: Новые проповеди

Ещё одна буря на море    Игорь Котенко     29.08.19    


Просмотров: 105 Категория: Новые проповеди

Как Бог оправдывает грешника    Игорь Котенко     29.08.19    


Просмотров: 43 Категория: Новые проповеди

НАШ ФИЛИАЛ:

 

ПОЛЕЗНО ПОЧИТАТЬ:

 Яндекс цитирования Rambler's Top100 Яндекс.Метрика