20. Сила притяжения и благодать

Человек рожден сломанным.

Он живет лишь благодаря ремонту.

Благодать Божия — это клей.

Юджин О’Нил.

Сила притяжения и благодать

Жизнь Симоны Вэйл пылала, как яркое пламя свечи, пока она не умерла в возрасте тридцати трех лет. Будучи французской интеллектуалкой, она предпочла работать на фермах и на фабриках для того, чтобы слиться с рабочим классом. Когда гитлеровская армия вступила во Францию, она бежала и присоединилась к организации «Свободные французы в Лондоне». Там она и умерла от туберкулеза, осложненного истощением, так как отказывалась есть больше, чем составлял рацион ее соотечественников, страдающих от нацистской оккупации. В качестве единственного наследства эта еврейка, последовательница Христа, оставила в разрозненных заметках и дневниках подробное описание своего паломничества к Богу.

Вэйл пришла к выводу, что Вселенной управляют две великих силы: сила притяжения и сила благодати. Сила притяжения заставляет одно тело притягивать другие тела так, что тело постоянно увеличивается в размерах, вбирая в себя все больше и больше частиц Вселенной. Нечто, похожее на эту силу, действует внутри человека. Мы тоже хотим расти, приобретать, увеличивать свою значимость. В конце концов, желание «быть как боги» заставило взбунтоваться Адама и Еву.

«В области эмоций, — заключила Вэйл, — мы, люди, подчиняемся законам, подобным законам Ньютона. Все естественные движения души контролируются законами, аналогичными законам физического притяжения. Только благодать представляет собой исключение. Большинство из нас остаются пойманными в поле притяжения любви к себе самому, и так мы заполняем все трещины, через которые могла бы проникнуть благодать».

Почти в то же самое время, когда писала Вэйл, другой человек, бежавший от нацистов, Карл Барт, заметил, что дар прощения, благодати, преподнесенный нам Иисусом, был для него более удивительным, чем чудеса Иисуса. Чудеса нарушали физические законы Вселенной; прощение нарушало законы морали: «Начало добра постигается среди зла… Простота и непостижимость благодати — кто измерит их?»

Действительно, кто измерит их? Я просто прошелся по периметру благодати, как человек обходит вокруг собора, слишком большого и величественного, чтобы охватить его одним взглядом. Начав с вопросов: «Что удивительного в благодати Божией? и «Почему христиане не проявляют больше благодати?», я теперь заканчиваю свои размышления тоже вопросом: «Как выглядит исполненный благодати христианин?» Я бы, наверное, сформулировал этот вопрос иначе: «Как смотрит на мир исполненный благодати христианин?» Христианская жизнь, как мне кажется, основана не на нравственности или каких-то правилах, а на новом видении мира. Я стараюсь избежать силы духовного «тяготения», когда начинаю смотреть на самого себя, как на грешника, который не может порадовать Бога никаким самосовершенствованием или расширением своего внутреннего мира. Только тогда я могу обратиться к Богу за помощью извне — за благодатью — и к своему удивлению я обнаруживаю, что Святой Дух любит меня, несмотря на все мои недостатки. Я снова избегаю воздействия силы притяжения, когда осознаю, что мои соседи также грешники, которых любит Бог. Исполненный благодати христианин — это человек, который смотрит на мир через «особые стекла благодати».

Один мой знакомый пастор во время своего ежедневного чтения Библии изучал текст из седьмой главы Евангелия от Матфея, в котором Иисус достаточно жестко сказал: «Многие скажут Мне в тот день: Господи! Господи! Не от Твоего ли имени мы пророчествовали? И не Твоим ли именем бесов изгоняли? И не Твоим ли именем многие чудеса творили? И тогда Я объявлю им: Я никогда не знал вас; отойдите от Меня, делающие беззаконие».

Фраза «Я никогда не знал вас» бросалась в глаза. Характерно, что Иисус не сказал: «Вы никогда не знали Меня» или «Вы никогда не знали Отца». Моего друга поразило, что одна из наших основных задач, возможно, самая главная наша задача заключается в том, чтобы Бог узнал нас. Добрых дел недостаточно — «Не от Твоего ли имени мы пророчествовали?» Любые отношения с Богом могут базироваться только на том, что человек целиком и полностью раскрывается перед Богом. Надев маску, вы ничего не добьетесь.

«Мы не сможем найти Его до тех пор, пока не узнаем, что Он в нас нуждается», — писал Томас Мертон. Людям, выросшим в строгой церковной традиции, осознание этого факта дается нелегко. Церковь, в которую я ходил, склонялась в сторону перфекционизма, тем самым, искушая всех нас последовать примеру Анании и Сапфиры, представив в ложном свете свою духовность. По воскресеньям умытые и причесанные супруги со своими детьми вылезали из своих автомобилей, сияя улыбками, несмотря на то, что, как выяснялось позднее, они жестоко ссорились друг с другом всю неделю.

Когда я был маленьким, образцы моего лучшего поведения являл по уграм в воскресенье, специально наряжаясь для того, чтобы Бог и те христиане, которые меня окружали, видели это. Мне никогда не приходило в голову, что церковь была тем местом, где можно было быть самим собой. Однако сейчас, когда я смотрю на мир через особые стекла благодати, я понимаю, что несовершенство — это лишь предварительное условие появления благодати. Свет проникает внутрь только через разломы и трещины.

Моя гордость все еще искушает меня демонстрировать все, на что я способен, бороться за улучшение внешнего. «Легко осознать, — пишет К. С. Льюис, — но практически невозможно жить с осознанием того обстоятельства, что все мы лишь зеркала, блеск которых, если мы блестим, целиком и полностью происходит от сияния солнца, которое на нас светит. Обладаем ли мы в действительности хотя бы небольшим — сколь угодно небольшим — природным свечением? Не можем же мы быть всецело марионетками». Далее он пишет: «Благодать приходит на место полного, по-детски наивного и желанного признания нашей необходимости, радости, которую мы получаем от полного доверия. Мы становимся «веселыми нищими».

Мы, марионетки, мы, веселые нищие, приносим Богу славу тем, что целиком и полностью доверяем ему. Наши раны и недостатки и есть те трещины, сквозь которые может проникнуть благодать. Наша человеческое предназначение на Земле в том, чтобы быть несовершенными, уязвимыми, слабыми и смертными, и только принимая эту судьбу, мы можем избежать силы притяжения и обрести благодать. Только так мы можем приблизиться к Богу.

Необычно то, что Бог ближе к грешникам, чем к «святым». (Под «святыми» я понимаю людей, которые прославились своим благочестием. Настоящие святые никогда не забывают о том, что они грешны). Как объяснил один докладчик, делавший сообщение на тему духовности: «Бог в небесах держит каждого человека на веревке. Когда вы грешите, вы перерезаете эту веревку. Потом Бог снова привязывает ее, делая при этом узел, тем самым вы приближаетесь к нему. Снова и снова ваши грехи обрывают веревку, и с каждым новым узлом Бог подтягивает вас все ближе и ближе».

Однажды я взглянул на себя иначе, и на церковь я тоже стал смотреть как на сообщество людей, жаждущих благодати. Как алкоголикам, вставшим на путь выздоровления, нам всем присуща слабость, которую мы осознаем. Притяжение искушает нас поверить в то, что оно может стать нашим собственным. Благодать исправляет эту ошибку.

Я в очередной раз вспоминаю слова проститутки, которые она сказала о церкви, и которые я приводил в начале этой книги: «Церковь! — сказала проститутка, — что бы это дало мне? Я и так считала себя порочной женщиной. Они бы только заставили меня мучиться еще больше». С теологической точки зрения, церковь должна стать прибежищем для тех людей, которые ужасного мнения о самих себе. Это наш входной билет. Богу нужны смиренные люди (обычно это униженные люди), для того чтобы завершить свою работу. Если что-то заставляет нас чувствовать свое превосходство над другими людьми, искушает нас идеей превосходства, это земное притяжение, а не благодать.

Читатели Евангелия поражаются тому, с какой легкостью Иисус общается с грешниками и отбросами общества. Проведя достаточно времени среди грешников и среди так называемых «святых», я догадываюсь, почему Иисус уделял столько времени вышеупомянутой группе людей. Я думаю, что ему нравилось их общество. Поскольку грешники были честны с самими собой, ничего из себя не разыгрывали, Иисус мог с ними общаться. Напротив, «святые» важничали, судили его поступки и искали, как поймать его в ловушку нравственности. В конечном итоге, именно святые, а не грешники, схватили Иисуса.

Вспомните историю, рассказывающую, как Иисус обедал в доме Симона Фарисея, где женщина, не слишком отличавшаяся от проститутки в Чикаго, натерла Иисуса маслами и вызывающе вытерла ему нога своими волосами. Это вызвало осуждение Симона. Такая женщина не должна была даже входить в его дом! Но вот, что ответил ему Иисус в этой накалившейся обстановке: «И, обратившись к женщине, сказал Симону: видишь ли ты эту женщину? Я пришел в дом Твой, и ты воды Мне на ноги не дал, а она слезами облила Мне ноги и волосами головы своей отерла; ты целования Мне не дал, а она, с тех пор, как Я пришел, не перестает целовать у Меня ноги; ты головы Мне маслом не помазал, а она миром помазала Мне ноги. А потому сказываю тебе: прощаются грехи ее многие за то, что она возлюбила много, а кому мало прощается, тот мало любит».

Почему же получается так, спрашиваю я себя, что церковь скорее поступает в духе Симона Фарисея, нежели прощенной женщины? Почему я сам часто поступаю так?

Один роман, опубликованный в прошлом веке, «Проклятие Тирона осторожного», дал мне четкое представление о том, какой должна быть церковь. Скептически настроенный доктор, обращаясь к пастору фундаменталистской церкви и католическому священнику, сказал: «Вы, разумеется, можете возразить против того, что я сейчас скажу. Я со стороны оцениваю вас всех достаточно объективно, но мне кажется логичным, что церковь должна существовать для тех, кто нуждается в ее помощи, а не для тех, кто уже в силу своей профессии так добродетелен, что сам помогает церкви». Потом этот скептически настроенный человек описал церковь как место, в котором благодать заперта, как в ловушке. «Одни люди приходят туда ежедневно, другие — раз в год, третьи, возможно, ни разу не появляются там с момента их крещения и до их похорон. Но у них всех есть на это право, у профессионального грабителя такое же, как у святого, ничем не запятнавшего свое имя. Нужно только оговориться, что они не должны приходить в церковь, притворяясь…»

Организация по борьбе с алкоголизмом («Анонимные алкоголики»), которая устраивала свои собрания в подвале нашей церкви в Чикаго, стала причиной того, что я особенно остро воспринимаю образ церкви как организации готовой немедленно предоставить благодать тем, кто в ней нуждается. Найдется немного церквей, которые захотели бы иметь дело с «Анонимными алкоголиками», по одной простой причине. Члены этой организации склонны устраивать беспорядок. Они борются с демонами наркомании и алкоголизма, прибегая при этом к помощи менее опасных демонов табакокурения и демонов, поощряющих поглощение кофе в огромных количествах, и немногие церкви хотят иметь заляпанные столы и пол, не говоря уже о том вреде, который сигаретный дым наносит стенам и обоям. Церковь, которую я посещал, решила, невзирая ни на что, открыть для них свои двери.

Я иногда заходил на собрания этой организации в знак солидарности со своим другом, который пытался излечиться от алкоголизма. Первый раз, когда я пришел с ним туда, я был ошеломлен тем, что там увидел, поскольку во многих отношениях это было похоже на церковь Нового Завета. Один известный телевизионный ведущий и несколько значительных миллионеров свободно общались с безработными, отторгнутыми обществом, и детьми, которые носили повязки, скрывавшие следы от иглы на их руках. «Времяпрепровождение» проходило в небольших группах, где изучалось руководство, задавались искренние вопросы, раздавались дружелюбные ответы и люди делились множеством объятий. Представлялись примерно следующим образом: «Привет, я Том. Я алкоголик и наркоман». В ту же секунду все кричали в один голос, как греческий хор: «Привет, Том». Каждый из приходящих рассказывал о своих успехах в борьбе с пагубной зависимостью.

По истечении некоторого времени я заметил, что члены «Анонимных алкоголиков» придерживаются двух принципов: максимальная честность и максимальное доверие. Это как раз те принципы, которые Иисус приводит в Нагорной Проповеди, когда лаконично учит «жить сегодняшним днем», и члены организации «Анонимных алкоголиков» цитируют слова из Нагорной Проповеди каждый раз, когда собираются вместе.

Организация «Анонимных алкоголиков» никогда бы не допустила, чтобы люди говорили: «Привет, я Том, раньше я был алкоголиком, но теперь я излечился». Даже если Том не пил уже тридцать лет, он все еще считает, что у него сущность алкоголика. Отрицая свою слабость, он бы стал ее жертвой. Точно также Том никогда не скажет: «Может, я и алкоголик, но мои дела не так плохи, как у Бетти. Она сидит на кокаине». Для них самое дно — это тоже определенный уровень.

Как пишет Льюис Мейер: «Я знаю только одно место, где статус человека ничего не значит. Никто не делает ни из кого дурака. Всякий из присутствующих очутился здесь, потому что сделал из своей жизни грязный бедлам и сейчас пытается снова собрать ее по кусочкам… Я присутствовал на тысяче церковных собраний, собраний в ложах, собраний, устраиваемых братствами, но я нигде не нашел такой любви, какую я нашел у «Анонимных алкоголиков». На один недолгий час сильный и властный опускался до слабого, а слабый поднимался до сильного. В результате возникало то, что люди имеют в виду, когда говорят о братстве.

Чтобы добиться «исцеления», «Анонимные алкоголики» требуют от своих членов максимальной веры в Высшую Силу и своих товарищей. Многие люди в той группе, на собраниях которой я присутствовал, использовали слово «Бог» вместо словосочетания «Высшая сила». Они открыто просили у Бога, чтобы он дал им прощение и силы, и просили своих товарищей о поддержке. Они пришли в эту организацию, потому что верят, что она источник, из которого струится благодать.

Иногда, когда я спускался вниз по ступенькам, которые вели из церкви в подвальное помещение, я размышлял над тем контрастом «наверху» / «внизу», который отличает утренние часы воскресенья и вечерние часы вторника. Только немногие из тех, кто собирался по вечерам во вторник, приходили в церковь в воскресенье. Хотя они ценили великодушие церкви, предоставившей им подвальное помещение, однако члены этой организации, с которыми я разговаривал, отвечали мне, что они не чувствовали бы себя в церкви, как дома. Наверху люди, казалось, были вместе, в то время как они здесь просто цеплялись друг за друга. Они чувствовали себя куда более комфортно в клубах сизого дыма, нацепив на джинсы и футболки металлические цепочки и переходя на ругань, если они чувствовали себя паршиво. Мир, к которому они принадлежали, был здесь, а вовсе не в церкви с цветными стеклами и скамьями с высокими спинками.

Если бы только они могли понять, если бы только церковь могла понять, что члены этой организации были нашими учителями, преподав нам несколько важных уроков духовности! Они начали с максимальной честности и закончили максимальным доверием. Томимые жаждой, они как «веселые нищие» приходили каждую неделю, потому что «Анонимные алкоголики» были единственным местом, где раздавали благодать.

Несколько раз я читал проповедь в своей церкви, а затем ассистировал, когда исполнялся обряд причастия. «Я не отведаю этого, потому что я добрый католик, благочестивый, набожный и смиренный, — пишет Ненси Мейерс о ритуале евхаристии. — Я отведаю это, потому что я плохой католик, ослабевший от малокровия души, которого гнетут сомнения, тревога и страх. Прочитав проповедь, я помог поддержать изголодавшиеся души.

Те, кто желал принять участие в таинстве, прошли в первые ряды, практически образовав полукруг, и ждали, когда мы принесем священные атрибуты. «Сие есть тело Христа, за тебя ломимое», — говорил я, протягивая хлеб человеку передо мной, чтобы он отломил от него. «Сие есть кровь Христа, за тебя проливаемая», — говорил пастор позади меня, протягивая чашу, из которой все пили. Поскольку моя жена работала в церкви, а я в течение многих лет проводил там занятия, я знал истории некоторых людей, стоявших передо мной. Я знал, что Мейбл, женщина с волосами цвета соломы и сгорбленной осанкой, которая пришла в центр, созданный для пенсионеров, раньше была проституткой. Моя жена присматривала за ней в течение семи лет, пока она, наконец, призналась в одном мрачном секрете, который лежал у нее на душе тяжким бременем. Пятьдесят лет назад она продала своего единственного ребенка, свою дочь. Ее семья отказалась от нее задолго до этого, за время беременности она лишилась последнего источника доходов, и зная, что будет никудышной матерью, она продала свою девочку паре супругов в штате Мичиган. «Я никогда себе этого не прощу», – сказала Мейбл. Теперь она стояла у ограждения, отделявшего ее от причастия, румяна как клочки бумаги лежали на ее щеках, и она протягивала руки в ожидании дара благодати. «Тело Христово, за тебя, Мейбл, ломимое…»

Кроме Мейбл, тут были Гус и Мидцред, звезды единственной брачной церемонии, которая была устроена пенсионерами, входящими в конгрегацию нашей церкви. В результате свадьбы они тратили 150 долларов ежемесячно, платя налоги в фонд социального обеспечения, хотя могли просто жить вместе, но Гус настоял на этом. Он сказал, что Милдред бьиа светом в его жизни, и его не заботило то, что он жил в нищете, пока она была рядом с ним. «Кровь Христова, за тебя, Гус, и за тебя, Милдред, проливаемая…»

Следующим шел Адольф, озлобленный молодой афроамериканец, чьи худшие опасения на счет человеческой расы подтвердились во Вьетнаме. Адольф отпугивал людей от нашей церкви. Однажды во время моего занятия, на котором мы читали книгу Иисуса Навина, Адольф поднял руку и заявил: «Я бы хотел, чтобы у меня сейчас была винтовка М-16. Я бы перестрелял всех белых ублюдков в этом помещении». Один пресвитер из нашей церкви, который был доктором, отвел его после этого в сторону и поговорил с ним, настаивая на том, что тот должен принимать свои медикаменты, прежде чем приходить в церковь по воскресеньям. Прихожане мирились с ним, потому что мы знали, что им управляла не только злость, но и голод. Если он не успевал на автобус, и никто из нас не предлагал подвезти его, он иногда шел пешком до церкви по пять миль. «Тело Христово, за тебя, Адольф, ломимое…»

Я улыбнулся, увидев Кристину и Райнера, элегантную немецкую пару, работавшую в Чикагском университете. Оба были докторами философии и приехали из общины пиетистов, находящейся на юге Германии. Они рассказали нам, какое сильное влияние оказало на весь мир движение моравских братьев, под влиянием которого все еще находится церковь в их родном городе. Но в данный момент они боролись с той самой идеей, которая была им дорога. Их сын только что присоединился к группе миссионеров, отбывших в Индию. Он хотел прожить год в самых грязных трущобах Калькутты. Кристина и Райнер уже не раз относились с уважением к таким жертвам, но теперь, когда это был их собственный сын, все выглядело иначе. Они боялись за его здоровье и безопасность. Кристина закрыла лицо руками, и слезы потекли сквозь ее пальцы. «Кровь Христова, за тебя, Кристина, и за тебя, Райнер, проливаемая…»

Потом шла Сарра, тюрбан закрывал ее лысую голову, покрытую шрамами в том месте, где врачи удалили ей опухоль головного мозга. И Майкл, который заикался так сильно, что непроизвольно сжимался от страха, когда кто-либо к нему обращался. И Мария, необузданная и страдающая лишним весом итальянка, которая только что вышла замуж в четвертый раз. «Этот точно будет не похож на предыдущих, я-то знаю».

«Тело Христово… кровь Христова…» Что мы еще могли предложить этим людям, кроме благодати, здесь и сейчас? Что вообще могла предложить церковь, если не «средства благодати»? Благодать здесь, среди этих разрушенных семейных уз и людей, наполовину напоминающих марионеток? Да, здесь. Возможно, церковь «наверху» не так уж сильно отличалось от организации «Анонимных алкоголиков» «внизу».

Достаточно странно, что увиденные через призму благодати, люди за пределами церкви предстают в том же самом свете, что и внутри. Как и я, как любой из нас внутри церкви, они тоже грешники, которых любит Бог. Заблудшие дети, некоторые из них забрели очень далеко от своего дома, но даже их Отец с готовностью ждет их обратно, чтобы устроить пиршество в честь их возвращения.

Пророки в пустыне, современные художники и мыслители напрасно ищут альтернативный источник благодати. «Я стесняюсь это сказать, но то, что нужно миру, это христианская любовь», — написал Бертранд Рассел. Незадолго до своей смерти, мирянка, гуманист и романист Марганита Ласки сказала в телевизионном интервью: «Что в вас христианах вызывает во мне зависть, так это ваша способность прощать. У меня нет никого, кто бы меня простил». И Дуглас Капленд, которому принадлежит понятие «Поколение X», пришел в своей книге «Жизнь после Бога» к следующему выводу: «Мой секрет в том, что я нуждаюсь в Боге, в том, что я болен и не справлюсь дальше в одиночку. Мне нужен Бог, чтобы он помог мне отдавать, поскольку мне кажется, что я больше не способен на это; для того, чтобы помочь мне быть добрым, когда я больше не чувствую себя способным на доброту; чтобы помочь мне любить, когда я, кажется, полностью лишен способности любить».

Меня поражает та нежность, какую Иисус проявляет в отношении людей, которые высказывают подобные желания. Евангелие от Иоанна содержит спонтанно возникший разговор Иисуса с женщиной у колодца. В то время инициатором развода был муж. Эта самарянская женщина была отвергнута пятью различными мужчинами. Иисус мог начать разговор, указав ей на тот хаос, в который она превратила свою жизнь. Однако он не сказал: «Женщина, понимаешь ли ты, какую безнравственную жизнь ты ведешь, живя с мужчиной, который не является тебе мужем?» Напротив, на самом деле он сказал: «Я вижу, ты жаждешь». Иисус обратился к ней, чтобы сказать, что та вода, которую она пьет, не утолит ее жажду, а затем предложил ей живой воды, чтобы утолить ее жажду навеки.

Я пытаюсь вспомнить образ мышления Иисуса, когда сталкиваюсь с кем-нибудь, чье поведение я не одобряю с точки зрения нравственности. «Это, наверное, очень жаждущий человек»,- говорю я себе. Однажды я беседовал со священником Генри Ноувеном сразу после того, как он вернулся из Сан-Франциско. Он посетил различные служения, уделявшие внимание больным СПИДом, и был глубоко тронут теми печальными историями, которые он от них услышал. «Они так хотят испорченной любви, это буквально убивает их», — сказал он. Он видел в них страждущих людей, которые жаждут не той воды.

Когда я испытываю искушение в ужасе отшатнуться от грешников, от «других» людей, я вспоминаю о том, что должно было значить для Иисуса жить на Земле. Совершенный, безгрешный, Иисус имел полное право почувствовать отвращение к поведению тех людей, которые его окружали. Однако он проявлял в отношении отъявленных грешников милосердие, а не судил их.

Тот, кто прикоснулся к благодати, не будет больше смотреть на бесприютных людей, как на «порочных людей» или как «на бедноту, которой нужна наша помощь». И мы также не должны искать в них того, что «достойно любви». Благодать учит нас, что Бог любит нас, потому что он Бог, а не потому что мы такие, как мы есть. Категории достойного здесь неприменимы. В своей автобиографии немецкий философ Фридрих Ницше написал о своей способности «чуять» самые сокровенные уголки человеческой души, в особенности «обильно скопившуюся грязь на дне души многих людей». Ницше был учителем не-благодати. Мы призваны поступать наоборот, чувствовать остаток скрытого достоинства.

В одной из сцен в фильме «Доспехи» герои, которых играют Джек Николсон и Мерил Стрип, наталкиваются на пожилую эскимоску, лежащую в снегу, вероятно, пьяную. Сами, будучи нетрезвыми, эти двое обсуждают, что им с ней делать.

— Она пьяна или бродяга? — спрашивает Николсон.

— Просто бродяга. Она всю жизнь так.

— А до этого?

— Была проституткой на Аляске.

— Она же не была проституткой всю жизнь. До этого?

— Я не знаю. Просто маленьким ребенком, наверно.

— Ну, маленький ребенок — это уже кое-что. Это не бродяга и не шлюха. Это уже что-то. Давай внесем ее в дом.

Двум бродягам эскимосская женщина увиделась через призму благодати. Там, где общество видело только никчемного человека, благодати открылся «маленький ребенок», человек, созданный по образу и подобию Бога, неважно, насколько исказился этот образ.

В христианском учении существует принцип: / «Возненавидь грех, но возлюби грешника», который проще проповедовать, чем жить в соответствии с ним. Если бы христианам удалось просто возродить практику следования этому принципу, столь совершенным образом задуманную Иисусом, мы бы далеко продвинулись на пути воплощения в жизнь нашего призвания распространителей Божией благодати. К. С. Льюис рассказывает, что он долгое время не мог понять едва уловимое различие между ненавистью к человеческому греху и ненавистью к грешнику. Как можно ненавидеть сделанное человеком и не ненавидеть самого человека? «Но много лет спустя мне открылось, что есть один человек, с которым я поступал таким образом всю свою жизнь, а именно: я сам. Какую бы сильную неприязнь я не испытывал по отношению к моей собственной трусости, к моему тщеславию или жадности, я продолжал любить себя. Это никогда не вызывало у меня ни малейших трудностей. На самом деле, истинной причиной того, что я ненавидел вышеупомянутые качества, была моя любовь к этому человеку. Только потому, что я любил себя, мне было неприятно обнаружить, что я относился к тому типу людей, которые делают подобные вещи».

«Христиане не должны идти на компромисс в своей ненависти по отношению к греху», — считает Льюис. Скорее мы должны ненавидеть грехи в других людях столь же сильно, как мы ненавидим их в самих себе. Сожалея о том, что человек совершил подобные поступки, и, испытывая надежду, что каким-нибудь образом когда-нибудь в какой-нибудь ситуации этот человек обретет исцеление.

Документальный фильм Билла Мойерса о гимне «О Благодать!» содержит сцену, снятую на стадионе Уэмбли в Лондоне. Различные музыкальные группы, в основном рок-группы, собрались вместе, чтобы отпраздновать реформы в Южной Африке, и по какой-то причине организаторы решили, что программу будет завершать выступление оперной певицы Джесси Норман.

Камера попеременно показывает то возбужденную толпу на стадионе, то интервью с Джесси Норман. В течение двенадцати часов группы вроде «Ганз н Розес», взрывали толпу ударной волной своей музыки, пропущенной через батареи колонок, будоража фанатов, и без того возбужденных алкоголем и наркотиками. Толпа беснуется, вызывая музыкантов на «бис», и рок группы повинуются. Между тем Джесси Норман сидит в своей гримерной, обсуждая с Мойерсом «О Благодать!»

Гимн, конечно, был написан Джоном Ньютоном, грубым, жестоким работорговцем. Он впервые воззвал к Богу в разгар шторма, во время которого его чуть не смыло его за борт. Ньютон лишь постепенно пришел к свету, продолжая развивать свою торговлю даже после своего обращения в веру. Он написал песню «О имя Иисуса, как сладостно оно…», когда ждал в одном из африканских заливов, пока рабы поднимутся на борт корабля. Однако позднее он отказался от своего занятия, стал священником и присоединился к Уильяму Уилберфорсу в борьбе против рабства. Джон Ньютон никогда не переставал помнить о том, с какого дна он поднялся. Он никогда не забывал о благодати. Когда он писал: «… Был мертв и чудом стал живой», — он писал эти слова от всего сердца.

В фильме Джесси Норман говорит Биллу Мойерсу, что Ньютон, вероятно, позаимствовал старый мотив, который напевали сами рабы, возродив песню так же, как был возрожден он сам.

Наконец, наступает ее очередь выходить на сцену. Луч единственного прожектора следует за Норман, величественной афроамериканкой, одетой в развевающуюся африканскую накидку, когда она проходит по сцене. Ни танцевальной группы, ни музыкальных инструментов — только Джесси. Вся толпа, до единого человека, охвачена волнением. Мало кто узнает оперную примадонну. Какой-то голос требует повторить «Ганз’н’Розес». Остальные поддерживают этот возглас. Обстановка накаляется.

В одиночестве, a capella, Джесси Норман начинает петь, очень медленно:

«О Благодать, спасен тобой, Я из пучины бед!

Был мертв, но чудом стал живой, Был слеп, но вижу свет!»

Удивительная вещь происходит на стадионе Уэмбли в эту ночь. Семнадцать тысяч охрипших фанатов умолкают, услышав ее арию благодати.

Тем временем Норман доходит до второго куплета. «Сперва внушила сердцу страх, затем дала покой…», — певица своим сопрано завораживает толпу.

Между тем, она доходит до третьего куплета: «… Но ты всегда была со мной, ведешь меня домой», — несколько тысяч фанатов подпевают, откапывая в памяти полузабытые слова, которые они слышали давным-давно.

«Пройдут десятки тысяч лет, Забудем смерти тень,

А Богу также будем петь, Как в самый первый день».

Джесси Норман позднее призналась, что она не имела ни малейшего представления о том, что за сила снизошла на стадион Уэмбли в ту ночь. Мне кажется, что я знаю. Мир жаждет благодати. Когда благодать снисходит на мир, он умолкает.

Источники:

Глава 3

29: «Ибо закон дан через Моисея»: Иоанн 1:17.

31: «Напоминания ваши подобны пеплу»: Иов 13:12.

Глава 4

52: «Ибо этот сын мой был мертв»: Лука 15:24.

52: «И когда он был еще далеко, увидел его отец его»: Лука 15:20.

53: «Так, говорю вам, бывает радость у Ангелов Божиих»: Лука 15:10.

54: «Боже! будь милостив»: Лука 18:13.

54: «Сказываю вам, что так на небесах»: Лука 15:7.

55: «Иисус, помяни меня»: Лука 23:42-43.

Глава 5

59: Лука: Лука 15:3-7.

59: Иоанн: Иоанн 12:3-8.

60: Марк: Марк 12:41-44.

60: Матфей: Матфей 20:1-16.

61: «Друг! я не обижаю тебя»: Матфей 20:13-15.

63: «Господи! сколько раз прощать брату моему»: Матфей 18-21.

65: «Мои мысли — не ваши мысли»: Исайя 55:8-9.

65: «Не вечно гневается Он, потому что любит миловать»: Михей 7:18.

65: «И падет меч на города его»: Осия 11:6-9.

66: «Иди еще, и полюби женщину, любимую мужем»: Осия 3:1.

66: «А когда умножился грех, стала преизобиловать благодать»: Римлянам 5:20.

70: «Бог всякой благодати»: 1 Петра 5:10.

Глава 6

80: «И когда он был еще далеко, увидел его отец его»: Лука 15:20 (Прим. перев.).

Глава 7

87: «И прости нам долги наши»: Матфей 6:12.

87: «А если не будете прощать людям согрешения их»: Матфей 6:15.

88: «Итак, если ты принесешь дар твой к жертвеннику»: Матфей 5:23.

88: «Так и Отец Мой Небесный поступит с вами»: Матфей 18:35.

89: «Да будете сынами Отца вашего Небесного»: Матфей 5:44-47.

93: «Не мстите за себя, возлюбленные»: Римлянам 12:19.

Глава 8

100: «потому что [говорил он] Бог дал мне забыть»: Бытие 41:51 (Прим. перев.).

106: «Ибо мы имеем не такого первосвященника»: Евреям 4:15.

107: «Ибо не знавшего греха он сделал»: 2 Коринфянам 5:21.

107: «Если возможно, да минует Меня чаша сия»: Матфей 26:39.

107: «Отче, прости им»: Лука 23:34.

Глава 9

119: «Ибо не знают»: Лука 23:34.

Глава 11

145: «Когда мы были еще грешниками»: Римлянам 5:8.

Глава 12

148: «Они должны быть скверны для вас»: Левит 11:11.

149: «Ибо Я — Господь Бог ваш»: Левит 11:44.

151: «Никто из сынов ваших»: Левит 21:17-20.

151: «Вы знаете, что Иудею возбранено»: Деяния 10:28. Прим, перев.

151: «Но мне Бог открыл»: Деяния 10:28. (Прим. перев.)

153: «Во всей Иудее и Самарии»: Деяния 1:8.

153: «Искали, как бы погубить Его»: Марк 11:18.

153: «Нищих, увечных, хромых, слепых»: Лука 14:13.

155: «Нет уже Иудея, ни язычника»: Галатам 3:28.

156: «Итак, имея Первосвященника великого»: К евреям 4:14, 16.

156: «Итак, братия, имея дерзновение»: К евреям 10:19-21.

156: «Также и Дух подкрепляет нас в немощах наших»: Римлянам 8:26.

Глава 13

171: «потому что все согрешили»: Римлянам 3:23.

Глава 14

178: «Меня, который прежде был хулитель»: 1 Тимофею 1:13-15.

179: «Не всякий, говорящий Мне»: Матфей 7:21 (Примеч. перев.)

183: «Ибо не послал Бог»: Иоанн 3:17.

184: «Обращающие благодать Бога нашего»: Иуды 1:4.

184: «Возрастайте в благодати»: 2 Петра 3:18.

185: «Потому что все согрешили»: Римлянам 3:23.

185: «А когда умножился грех»: Римлянам 5:20.

185: «Что же скажем?»: Римлянам 6:1.

185: «Что же?»: Римлянам 6:15.

186: «Мы умерли для греха»: Римлянам 6:2.

186: «Почитайте себя мертвыми для греха»: Римлянам 6:11. Курсивом.

186: «Итак да не царствует грех»: Римлянам 6:12.

190: «Научающая нас, чтобы мы»: Титу 2:12

Глава 15

195: «Змии»: Матфей 23:33, 16-18, 27.

196: «Ныне вы, фарисеи»: Лука 11:39.

196: «Итак, когда творишь милостыню»: Матфей 6: 2-6.

197: «Возлюби Господа Бога твоего»: Матфей 22:37.

197: «Итак, будьте совершенны»: Матфей 5:48.

198: «И вам, законникам, горе»: Лука 11:46.

198: «не произноси имени Господа Бога твоего»: Исход 20:7.

199: «не вари козленка»: Исход 23:19.

199: «Не прелюбодействуй»: Исход 20:14.

200: «Горе вам…»: Матфей 23:23-24.

202: «Берегитесь закваски фарисейской»: Лука 12:1, Матфей 23:3.

204: «Все же дела свои делают»: Матфей 23:5-7.

205: «Запачканная одежда»: Исайя 64:6.

206: «Ибо я не понимал бы и пожелания»: Римлянам 7:7-8.

209: «Ибо Царствие Божие не пища»: Римлянам 14:17.

Глава 17

230: «Когда разрушены основания»: Псалом 10:3.

235: «Сыны лукавого»: Матфей 13:38. (Прим. перев.)

Глава 18

242: «Любите врагов ваших»: Матфей 5:44.

251: «Итак, будьте совершенны»: Матфей 5:48.

Глава 19

260: «Отче! Прости им, ибо не знают, что делают»: Лука 23:34.

263: «По тому узнают все»: Иоанн 13:35, добавлен курсив.

274: «И, обратившись к женщине, сказал Симону»: Лука 7:44-47.


Глава 20 из 20« Первая«181920

Пожертвования на развитие сайта

Вы скачиваете книгу: Дневник Благодати. Раздел: Протестантизм-2.

Скачать книги с Яндекс-диска:

Функцию "скачать всё" использовать не рекомендую по причине большого объёма информации. Предпочтительнее скачивать книги по разделам.