12. Реален ли христианский опыт?

«Вы смогли бы получить такой же ответ от настольной лампы, если бы поверили, что она обладает теми же чертами, что и ваш Бог», — сказал студент юридического факультета. Этот ярко выраженный скептик высказал мне то, что думают о христианстве многие, а именно: что христианский опыт — вещь сугубо субъективная и личная, и что он не имеет никакой объективной, вечной и универсальной ценности.

За этим заявлением кроется предпосылка, что разум способен рационализировать до бесконечности. Вера в Бога — это просто принятие желаемого за действительное. В случае со взрослыми — это наша былая неизбежная потребность в отце.

При этом предполагается вслух или про себя, что в христианстве нуждаются эмоциональные калеки, не способные пройти через жизнь без костыля.

Утверждается, что обращение к христианству — это психологически возбуждаемое переживание, результат интенсивной пропаганды, пропаганды того же плана, каким пользовались как фашисты, так и многими другие. Евагелист — это просто мастер психологических манипуляций. После тяжелой бомбардировки с кафедры, публика становится как воск в его руках. Он может заставить их делать, что угодно, ему только стоит попросить их принять «решение» в нужный момент и в нужных выражениях.

Некоторые идут еще дальше. Они утверждают, что христианский опыт несомненно может быть временами вредным. Не один студент был отправлен к психиатру неверующими родителями после того, как он уверовал в Христа как в своего личного Спасителя. «Посмотрите на всех этих религиозных глупцов в психиатрической больнице. Они попали туда из-за своей религии». Люди, разделяющие этот взгляд, поддались «заблуждению общего фактора», на который указывает Энтони Станден. Он рассказывает о человеке, который по понедельникам пьянел от виски с содовой; по вторникам — от бренди с содовой, а по средам — от джина с содовой. От чего он пьянел? Безусловно, от содовой, потому что она была общим фактором во всех трех случаях!

Для многих церковь — это последняя остановка на пути к психлечебнице. Однако тщательное исследование действительно эмоционально неуравновешенного человека демонстрирует его неуравновешенность и конфликт с действительностью и в других областях его жизни, а не только в его религиозной жизни. На деле церкви можно только отдать должное за ее желание оказать помощь таким людям. Некоторые душевные расстройства имеют духовные корни. Когда эти люди устанавливают правильные отношения с Богом через Иисуса Христа, они получают немедленное облегчение и исцеление.

В некоторых сферах предубеждение против обоснованности христианских убеждений настолько велико, что тем, кто разделяет эти убеждения, отказывают в ученой степени. Одному моему другу, учившемуся в одном из наших лучших университетов, отказали в присуждении докторской степени в области политических наук. Ему сказали: «Ваши убеждения, то, во что вы верите в вопросе о Боге, характеризует вас как сумасшедшего».

Некоторые скептики выдвинули предположение, что весь христианский опыт можно объяснить на основании условных рефлексов. Происхождение этой идеи уходит своими корнями к опытам Павлова, знаменитого русского ученого. Он помещал измерительные приборы в рот и желудок собаки, чтобы определить количество выделяемого желудочного сока. Затем он звонил в колокольчик и одновременно приносил собаке пищу. После многократных повторений этого опыта Павлов звонил в колокольчик, не давая пищи, и слюна у собаки выделялась как обычно. Из этого был сделан вывод, что с помощью многократного повторения одних и тех же условий можно приучить мозг вызывать желаемую физическую реакцию. Сторонники этого взгляда утверждают, что на основании этой теории условного рефлекса можно объяснить все политические, социальные и религиозные обращения.

Это серьезные, далеко ведущие обвинения. Некоторые из них выглядят правдоподобно. Реален ли христианский опыт?

Вначале мы должны признать возможность манипулирования человеческими эмоциями при некоторых обстоятельствах. И мы вынуждены согласиться, что некоторые евангелисты сознательно или бессознательно играют на эмоциях публики с помощью рассказов о предсмертных сценах с помощью актерской игры и прочих уловок. Иисус в притче о сеятеле особо предостерегает против возбуждения эмоций. Он объясняет, что те, кто принял семя Слова Божьего в каменистую почву, это те, кто услышал Слово и принял Его с радостью, но у кого нет корней. Они держатся до тех пор, пока не наступает время испытаний и преследований, и тогда они быстро сдаются. Всем нам доводилось слышать о людях, которые с энтузиазмом отвечали на христианскую Благую Весть только для того, чтобы вскоре отпасть. Часто это случается, когда они узнают, что быть христианином значит идти на определенные жертвы, а они не готовы платить такую цену. Их эмоции были возбуждены, но их воля не подчинялась Богу.

Д-р Орвилл С. Уолтере, директор отдела здравоохранения в Иллинойском университете, психиатр, христианин, указал, что воля подобна телеге, которую тащат две лошади: эмоции и интеллект. У одних людей воля скорее отзывается на эмоции, у других — на доводы разума. Но в любом случае истинное обращение не наступает до тех пор, пока в нем не примет участие воля.

Но попытка объяснить всякий христианский опыт на психологической основе идет вразрез с фактами. Между прочим, хорошо было бы напомнить об одном принципе, приложимом как здесь, так и во многих других областях, а именно: описывать что-то — это не то же самое, что объяснять его. Вне всякого сомнения, опыт христианского обращения может быть описан психологически, но это не объясняет, почему это случилось, и не умаляет его реальности.

Одним из доказательств истинности христианства является реальность опыта тех, кто принял Иисуса Христа. Христианин может бросить скептикам вызов: «Вкусите, и увидите, как благ Господь!» (Пс. 33:9). Проверьте на себе, в лаборатории жизни, гипотезу, что Иисус Христос — живой Сын Божий. Реальность христианского опыта свидетельствует об обоснованности христианства.

Что можно сказать по поводу возражения, что христианский опыт — это всего лишь обусловленный рефлекс? Во-первых, мы должны спросить, как спрашивает д-р Д. Мартин Ллойд-Джоунс, отвечая Уильяму Сарджанту, автору влиятельной книги «Битва за разум», на вопрос правомерно ли сравнение между человеком и животным. У человека есть разум и критическое мышление, способность к самоанализу, саморазмышлениям, самокритике, которые делают его совершенно отличным от животных. «Иными словами, такое сравнение может быть приемлемым только иногда (например, во время войны), когда отличительные черты человека прекратили действие, и человек под влиянием огромного напряжения опустился на время до уровня животного».

Во-вторых, если мы только существа с условными рефлексами, значит условными рефлексами должны объясняться также акты великого героизма и самопожертвования, которыми человек так гордится. Такие акты должны быть ничем иным, как реакцией на заданный стимул в заданный момент. И если довести эту точку зрения до логического конца, такая детерминистская точка зрения на человеческое поведение снимает с человека всякую моральную ответственность. Маленькая девочка, которая сказала: «Это не моя вина. Это мои гланды», была права. Но интересно заметить, что те, кто придерживается детерминистской точки зрения, философски имеют тенденцию действовать в своей ежедневной жизни по другому принципу: как любой другой, они желают, чтобы вор, укравший кошелек, был немедленно арестован!

Однако на основании теории условных рефлексов объяснить христианский опыт невозможно. То, что тысячи людей, выросших в христианских семьях, никогда не становятся христианами, а многие другие приходят к вере в Христа, не может быть объяснено исключительно на основании их воспитания в христианской среде. Хотя настоящим христианином можно стать только через личную веру в Христа, дороги, ведущие к этой вере, почти так же многочисленны, как число людей, приходящих к этой вере. Я знаю людей, которые стали христианами, услышав Евангелие первый раз. Важно заметить, что в противоположность этому при идеологической обработке и в опытах Павлова желаемые результаты достигаются только после многократных применений стимула.

Люди, пришедшие к христианству из самых разнообразных слоев общества, христианских или нехристианских, свидетельствуют с поразительным единообразием, что они пережили христианское обращение, благодаря их личной и полной отдаче себя Христу. Их радикально изменившееся поведение подтверждает реальность пережитого ими христианского обращения. Такой результат невозможно получить от фонарного столба с помощью философии позитивизма. Если бы позитивизм был ответом на все вопросы, у нас бы не было проблем. Между прочим, тот студент юридического факультета, чьи слова я приводил выше, принял Христа во время недельных лекций, последовавших за нашим разговором.

Но как христиане могут быть уверены, что они не являются жертвами самогипноза? Субъективное переживание, как таковое, доказательством быть не может. Многие люди заявляли о необычайных духовных переживаниях, по поводу которых у нас могут быть вполне обоснованные сомнения. Наше убеждение должно базироваться на основании более прочном, чем духовные переживания. В противном случае мы можем попасть впросак.

Предположим, к примеру, что к вам в комнату входит человек с яичницей, свисающей с его левого уха, и, сияя, говорит: «О, эта яичница дает мне такую радость, такой мир, цель в жизни, прощение грехов и силу жить!» Что бы вы ему ответили? Вы не можете ему сказать, что он ничего этого не испытал. Сила личного свидетельства заключается в том, что с ним не поспоришь. Слепой, упоминаемый в Иоан. 9, не мог ответить на многие заданные ему вопросы. Но одно он знал твердо: теперь он мог видеть! Сила его свидетельства была в его убеждении.

Но нашему другу с яичницей на ухе можно было бы задать несколько вопросов, которые также можно задать и людям, свидетельствующим о пережитом ими обращении к христианству.

Во-первых, кто еще испытал аналогичное переживание, благодаря яичнице? Очевидно, нашему другу было бы нелегко найти других таких людей. Несколько лет назад, во время проповеди ныне покойного Хэрри Айронсайда кто-то выкрикнул из зала: «Атеизм сделал больше для мира, чем христианство!» «Хорошо, — сказал Айронсайд, — завтра вечером приведите сюда сто человек, чья жизнь изменилась к лучшему благодаря атеизму, а я приведу сто человек, которых преобразил Христос». Как и следовало ожидать, сторонник атеизма на следующий вечер не явился. В случае с христианством вы найдете сотни людей в каждой расе, в каждой стране и во всех слоях общества, свидетельствующих о возрождении к новой жизни через Иисуса Христа.

Во-вторых, нам следует спросить у нашего друга с яичницей на ухе, с какой объективной реальностью имеет связь его внутреннее субъективное переживание? Откуда он знает, что он не стал жертвой самогипноза? Конечно, ему на это нечего будет ответить. В христианстве наше внутреннее субъективное духовное переживание связано с объективным историческим фактом воскресения Христа. Если бы Христос не воскрес из мертвых, мы бы не могли переживать то обращение, которое мы переживаем через веру в Него. Только благодаря тому, что Он воскрес из мертвых и жив сегодня, мы действительно можем Его познать.

Христианский опыт не вызван верой в нереальное. Ему чужды такие инциденты, как например тот, что случился в одном из студенческих тайных братств, когда один студент умер от страха после того, как его как-то ночью во время тумана привязали к рельсам. Ему сказали, что поезд придет через пять минут. Но он не знал, что поезд должен пройти по параллельной колее. Он думал, что там была только одна колея. Когда он услышал приближавшийся поезд, у него произошел разрыв сердца. В случае с христианством ничего не происходит, если «Бога нет».

Когда же Христос действительно существует, все возможности Его жизни внутри нас становятся реальностью. Когда мы поем: «Он живет в моем сердце», — это только половина истории. Другая важная половина состоит в том, что мы знаем, что Он живет потому, что Он воскрес из мертвых исторически. Наш личный субъективный опыт основан на объективном историческом факте.

Рассуждая по поводу истины, что люди в страданиях черпают силы из внешнего источника, Дж.Б. Филлипс говорит: «Я прекрасно сознаю, что я описываю просто субъективный феномен. Но вся суть в том, что то, что я наблюдал, выливается в результате в объективный феномен: смелость, веру, надежду, радость и терпение — и все эти качества доступны обозрению. Человек, желающий все проверять научными методами, совершенно прав, настаивая на «лабораторных условиях», когда он ведет исследование, например, таких феноменов, как поиски воды с помощью ивового прута, ясновидение или телепортация (перемещение тела вне физического поля). Но в случае с исследованием сферы человеческого духа не может быть такой вещи, как «лабораторные условия», разве только мы станем рассматривать как «лабораторные условия» саму человеческую жизнь. Человек может объективно продемонстрировать перемену в его собственном характере, веру, которая направляет его жизнь, только в процессе актуальной жизни».

Именно в этих объективных результатах личной жизни человека видим мы реальное влияние Христа. Он отвечает на глубочайшие нужды людей.

Христос дает жизни цель и направление. «Я свет миру, — говорит Он, — кто последует за Мною, тот не будет ходить во тьме, но будет иметь свет жизни» (Иоан. 8:12). Многие пребывают в потемках относительно цели жизни вообще и цели своей жизни в частности. Они ощупью ходят по комнате жизни, пытаясь найти выключатель. Каждому, кто был когда-нибудь в темной, незнакомой комнате, знакомо это чувство неуверенности. Когда же зажигается свет, приходит чувство уверенности. И то же самое случается, когда человек вступает из тьмы в свет Христовой жизни.

Бог в Христе дает нашей жизни космическую цель, связывая ее со Своей целью в истории и в вечности. Христианин живет не только во времени, но и в вечности и для вечности. Даже обыденное преображается, когда он посвящает всю свою жизнь Божьей цели и следует совету, данному апостолом Павлом: «Итак, едите ли, пьете ли, или (иное) что делаете, все делайте в славу Божию» (1 Кор. 10:31). Эта цель охватывает все области жизни. Это также цель бесконечная, вечная. У нехристианина, безусловно, в жизни есть временные цели, такие, как семья, профессия, деньги. И это дает ему определенное, ограниченное удовлетворение. Но даже в лучшем случае это все цели преходящие. С переменой обстоятельств они могут рухнуть.

Для века, который устами философов-экзистенциалистов охарактеризован бессмыслицей и абсурдом, ничто не может дать больше силы и смысла, чем многими испытанное заявление Христа.

Покойный Карл Густав Юнг сказал: «Главный невроз нашего времени — это пустота». Когда у нас нет денег, славы, успеха, власти и прочих показных радостей жизни, мы думаем, что достигнем высшего счастья, когда получим все это. Многие свидетельствуют о разочаровании, пережитом, когда эти земные цели были достигнуты и им стало ясно, что у них по-прежнему нет внутреннего мира и радости. Человеческий дух никогда не может удовлетвориться «хлебом единым», — т.е. вещами материальными. Мы были созданы для Бога и мы ни в чем не сможем найти мира, кроме как в Нем.

Автомобиль, каким бы блестящим, мощным и хорошо оборудованным он ни был, не будет работать на воде. Он может работать только на бензине. Так и человек может найти исполнение своего назначения только в Боге. Сам Бог создал его таким. Христианский опыт предлагает такое исполнение человеческого назначения через личные отношения с Христом. Христос сказал: «Я семь хлеб жизни; приходящий ко Мне не будет алкать, и верующий в Меня не будет жаждать никогда» (Иоан. 6:35). Когда человек познает Христа, он обретает внутреннее удовлетворение, радость и духовное обновление, которые помогают ему подняться над обстоятельствами. Именно эта реальность позволила Павлу сказать: «Я научился быть довольным тем, что у меня есть» (Фил. 4:11). Эта сверхъестественная действительность наделяет христианина способностью радоваться при самых тяжелых обстоятельствах.

Лозунг «Мир в наши дни!» выражает чаяния всех людей при взгляде на международную обстановку. Мы надеемся вопреки надежде, что сегодняшние местные военные конфликты не перерастут в настоящую мировую войну.

Сердце каждого человека на этой планете жаждет мира. Если бы его можно было купить, люди заплатили бы за него миллионы. Колоссальные распроданные тиражи книг, повествующих о мире для души и разума, свидетельствуют о том, что эта тема затронула чувствительнейший нерв в жизни многих миллионов. У психиатров нет отбоя от пациентов.

Иисус говорит: «Приидите ко Мне, все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас» (Матф. 11:28). Только Христос дает мир, который превыше всякого понимания, мир, которого наша планета не может ни дать, ни отнять. Всегда волнуют свидетельства людей, которые после многих лет неустанных поисков обрели, наконец, мир в Христе. Сегодняшнее растущее увлечение наркотиками, алкоголем и сексом представляет из себя тщетную попытку обрести мир, который может дать только Христос. «Ибо Он есть мир наш» (Еф. 2:14).

Современное общество страдает серьезным недугом расслабленности — моральной расслабленности. И дело не в том, что мы не знаем, что нам нужно делать, а в том, что у нас как будто недостает сил во многих обстоятельствах делать то, что надо. В результате мы наблюдаем быстрое разложение моральной структуры общества. Просто давать советы и молодым, и старым — это все равно, что мазать йодом раковую опухоль. Для исцеления нужна радикальная сипа. Христианство не одевает человека в новые одежды, оно скорее заменяет старого человека новым в этих одеждах. Иисус Христос сказал: «Я пришел для того, чтоб имели жизнь и имели с избытком» (Иоан. 10:10). Он предлагает нам Свою силу. В Нем мы находим не только силу противостоять таким вещам, как алкоголь и наркотики, но также силу прощать тех, кто причинил нам боль, силу против искушений и любовь к людям, не располагающим к любви. У людей, наполненных этой новой жизнью, появляется новый аппетит, новые желания, новая любовь. Они воистину становятся «новой тварью» (2 Кор. 5:17). Спасение — это буквальный переход от смерти к духовной жизни.

Обращение к христианству приносит освобождение от проблемы вины. Каждый нормальный человек испытывает чувство вины. Комплекс вины — это иррациональное чувство, не основанное на фактах. Но чувство вины из-за какого-то нечестного поступка, из-за нарушения общепринятого морального закона — явление нормальное. Ненормальным является полное отсутствие какого бы то ни было чувства вины. Если человек не чувствует ни малейшего угрызения совести, убив невинного или причинив ему боль, такой человек ненормален. Чувство вины не должно исчезать в результате отговорок, оправданий. Христос предлагает только одно основание для прощения. Он умер за наши грехи; смертный приговор, который заслужили мы, был исполнен над Ним. «Итак нет ныне никакого осуждения тем, которые во Христе Иисусе живут не по плоти, но по духу» (Рим. 8:1). Прощение на личном уровне является реальностью.

Христианство говорит о человеческом одиночестве, столь характерном для нашего современно общества. Разве это не ирония судьбы, что в век демографического взрыва человек чувствует себя более одиноким, чем когда бы то ни было? Христос — Добрый Пастырь (Иоан. 10:14), Который никогда не оставит, никогда не забудет нас. И Он вводит нас во всемирную семью и братство, отношения в котором теснее и ближе, чем кровные связи с неверующими родственниками.

Наконец, признавая реальность переживаний при обращении к христианству, следует помнить, что психологическое описание этого переживания имеет определенную ценность. Но это только описание, a не причина. В обратившемся человеке обитает новая духовная жизнь. Это новая жизнь коренным образом повлияет на всю его личность. Одна часть человеческой природы не может измениться, не повлияв на все остальные части.

Человеческий мозг и нервную систему можно подвергнуть такому же анализу, какому подвергают сердце и почки. Тело и дух нераздельно взаимопереплетены. Человек должен рассматриваться как одна общая сумма тела и духа. Это не просто дух, заключенный в тело, как в футляр. Но его разум также является реальностью. Механические и духовные аспекты жизни взаимно дополняют друг друга. Д-р Дональд М. Маккей дает следующее полезное пояснение:

«Одна из знакомых иллюстраций — это использование сигнальных ламп, передающих информацию с кораблей на берег. Когда человек посылает сообщение с корабля на берег, практически все, что происходит, это серия вспышек света, но опытный матрос, находящийся на берегу, наблюдает за этими вспышками и говорит: «Я вижу приказ, чтобы тот-то и тот-то следовал по определенному курсу» или «Смотрите, они попали в беду!» Почему он это говорит? Ведь он не видит ничего, кроме вспышек света. Ученый-физик может проанализировать всю структуру их действий и описать их настолько полно, что он сам точно сумеет воспроизвести в любой момент все то, что увидел матрос на берегу. Он не дополняет «текст сообщения» в качестве своего рода приложения в конце описания, и было бы, несомненно, глупо говорить о том, что он опускает «сообщение», как если бы это был какой-то злой умысел с его стороны. Ученый просто избрал один из методов подхода к сложному явлению (передаче сообщения с корабля на берег), один из аспектов которого носит чисто физический характер и потому допускает возможность полного описания в таких терминах, как длина световой волны и временная диаграмма. Но если он также интерпретирует эти данные как сообщение, это не значит, что наряду со вспышками света происходит что-то таинственное. Вместо этого он обнаружил, что все, что он наблюдал, если взглянуть на это с другой позиции, может быть прочтено как осмысленная информация, выраженная в нефизических терминах. В данном случае сообщение связано со вспышками света не как следствие с причиной, но как один аспект сложного единства связан с другим аспектом.

Возьмем другую иллюстрацию. Два математика начинают спор по поводу геометрической проблемы. С мелом в руках они покрывают доску серией линий и точек, и спор разгорается. Мы можем представить, как в комнату входит нематематик и говорит в изумлении: «Я не вижу, о чем вы тут спорите — ведь здесь ничего нет, кроме мела!» Это еще одна иллюстрация того, что я называю заблуждением «ничегошности» — идеи, что, поскольку в каком-то смысле, на каком-то уровне или с какого-то угла зрения здесь нет ничего, кроме мела, то посему нет необходимости … говорить, что там все-таки что-то есть. Опять-таки, если математики возражают: «Но посмотрите! Здесь же геометрическая фигура! Мы говорим об углах», — они не ведают что глаза того человека не способны разглядеть на доске того, что видят их глаза. Глаза математиков реагируют на те же самые световые волны, что и глаза нематематика. У математиков нет шестого чувства или чего-то сверхъестественного, что давало бы им способность улавливать какое-то невидимое излучение, исходящее от доски, которого нематематик не воспринимает. Сущность состоит в том, что в результате другого подхода к тому, что изображено на доске, у них есть возможность увидеть там фигуру или, если хотите, извлечь из того, что они видят, аспект, которого другой человек не замечает. Конечно, в данном случае его можно будет научить распознавать этот аспект. В конечном итоге они могут без труда придти к соглашению, и тогда он поймет, что отношения между геометрической фигурой и мелом — это не отношение причины-следствия, а отношение более интимного характера.

Я хотел бы пояснить альтернативу «причина-следствие» потому, что она имеет связь с вопросами, которые часто возникают относительно «причинной связи» между телесными действиями и мозговой деятельностью. Если возникает спор по поводу того, свет ли служит причиной сообщения или сообщение — причиной света, является ли определенное распределение мела причиной геометрической фигуры или геометрическая фигура — причиной распределения мела, мы сразу заметим, что слово «причина» в его научном понимании здесь неуместно. Причинная связь в науке — это отношение между двумя событиями или группами событий, т.е. причина и следствие. В данной ситуации у нас не два события, а одно. У нас не может быть вспышек света без сообщения: они составляют одну группу событий. У вас не может быть распределения мела на доске без нарисованной там в то же самое время фигуры. Но оба события обладают определенного рода независимостью. Можно было бы воспроизвести то же самое сообщение и ту же самую геометрическую фигуру другими средствами: тушью или карандашом, например. Именно поэтому я предпочитаю говорить, что одно событие «содержит в себе» другое».

То что опыт христианских переживаний можно получить с помощью других средств, является предостережением против искушения манипулировать человеческой личностью. То что устойчивый христианский опыт означает также крепкое душевное здоровье, является скорее преимуществом, чем недостатком, и служит доказательством верности Евангелия.

Издательство BEE International, Vienna, Austria, 1991 г.


Глава 12 из 12« Первая«101112

Пожертвования на развитие сайта

Вы скачиваете книгу: Знать почему веришь. Раздел: Протестантизм-1.

Скачать книги с Яндекс-диска:

Функцию "скачать всё" использовать не рекомендую по причине большого объёма информации. Предпочтительнее скачивать книги по разделам.