19. Клочок травы

В отсутствии Веры не столь важны Поступки.

Эмили Дикинсон

Во время извержения вулкана Святой Елены от невероятного жара почва растаяла. Под толстым слоем пепла осталась обнаженная скала. Специалисты из службы охраны лесов хотели узнать, сколько времени пройдет, прежде чем на голых склонах появятся хоть какие–то признаки жизни. В один прекрасный день охранник парка обнаружил посреди запустения крошечную лужайку с дикими цветами и травой. Растения упорно цеплялись за клочок плодоносной почвы. Охранник не сразу догадался, что эта лужайка в точности повторяла очертания туши лося. Растения появились из органической материи, оставшейся на том месте, где под слоем пепла было погребено животное.

С того момента биологи стали использовать подобные участки растительности для подсчета ущерба, нанесенного извержением животному миру.

После того, как общество начинает разлагаться, приметы его прежней живой жизни продолжают существовать на протяжении долгого времени. Люди, сами не понимая почему, цепляются за нравственные устои прошлого. Эти «атавизмы», словно останки погибших животных на бесплодных склонах горы Святой Елены, возвращают жизнь мертвенному ландшафту.

Викторианская Англия — одно из тех мест, где там и сям пробивались клочья зеленой травы. Группа искренне верующих христиан смогла сообщить благодать всей стране. Это был мрачный период истории: колониальное рабство, детский труд на фабриках, голод и убожество в городах. Как обычно, перемены начались снизу, а не были навязаны сверху.

В течение XIX века в Британии было создано около пятисот благотворительных организаций, более трех четвертей из них были евангельскими по духу Группа Клэпэма, небольшая община преданных христиан, в числе которых были Чарльз Симеон и Уильям Уилберфорс, сумела провести пять представителей в парламент. Уилберфорс всю свою деятельность в парламенте посвятил борьбе против рабства. Его сотоварищи сражались против долговых тюрем и добились в итоге освобождения четырнадцати тысяч заключенных. Они же вели «крестовые походы» за всеобщее образование, приюты для бедных, помощь больным, против детского труда, общественной распущенности и пьянства. Их в насмешку прозвали «святыми», и они с гордостью носили это прозвище.

В ту же эпоху Уильям Бут обходил трущобы лондонского Ист–Энда, где его жена вела библейский кружок.

Он отметил, что каждое пятое здание здесь — кабак. Мужчины проводили в кабаках весь день, растрачивая последние деньги. Во многих пабах к стойке прибивали ступеньки, чтобы даже маленькие дети могли вскарабкаться и заказать джин. Придя в ужас от такого состояния общества, Уильям Бут в 1865 году основал «Христианскую миссию» для помощи несчастным, на которых никто не обращал внимания. Из этой организации выросла Армия Спасения. (Вообразите себе, что сегодня кто–нибудь создал организацию с таким названием!) Традиционные церкви с неодобрением взирали на «клиентов» Бута. Ему пришлось основать собственную церковь для этих «пленников благодати».

Многие люди не знают, что Армия Спасения состоит не только из благотворительных организаций, но также из местных приходов. Ни одна благотворительная организация не получает такой финансовой поддержки, как Армия Спасения. Эффективностью своей работы она также не уступает никому: члены этой организации кормят голодных, дают приют бездомным, лечат алкоголиков и наркоманов, первыми появляются на местах катастроф. Движение продолжает расти. Сегодня армия благодати — величайшая из армий мира — насчитывает более миллиона бойцов. Закваска Уильяма Бута и по сей день поднимает общественное тесто по всему миру.

Реформы Уильяма Бута и группы Клэпэма меняли политическую карту страны. Викторианские добродетели честности, прилежания, целомудрия и благотворительности утвердились в обществе и спасли Англию от социальных катастроф, потрясших другие страны.

Европа и Соединенные Штаты все еще получают «проценты» с морального капитала христианской веры, с преизобилия благодати. Однако опросы общественного мнения обнаруживают, что все большее число американцев начинают тревожиться о будущем. Фонд Гэллапа свидетельствует: 83 % американцев полагают, что нация находится в состоянии морального упадка. Историк Барбара Тачмен, получившая две Пулитцеровские премии за свои книги и отнюдь не принадлежащая к религиозным правым и не разделяющая их озабоченности, также обеспокоена моральным банкротством страны. Она говорила Биллу Мойерсу о тревоге, вызванной «утратой нравственного самосознания, способности различать добро и зло и руководствоваться этим сознанием».

С этим мы сталкиваемся постоянно. Стоит открыть утреннюю газету — опять какого–нибудь чиновника арестовали за взятку или мошенничество. Школьники стреляют в одноклассников, убивают людей… Я задаю себе вопрос: разве не утрата нравственного самосознания более, чем какие–то материальные причины или нашествие варваров, приводила к гибели народов и стран? И отвечаю: конечно.

Христианский консенсус рухнул. Общество утратило веру. И что же дальше? Нет надобности гадать, ибо наш век предоставил нам модель для изучения такой ситуации — Россию.

Коммунистическое правительство с невиданной в истории антирелигиозной яростью истребляло наследие страны. Сносили церкви, мечети, синагоги, запретили религиозное воспитание детей, закрыли семинарии и монастыри, бросали в тюрьмы или расстреливали священников. Мы знаем, что из этого вышло. После десятков миллионов жертв, после многих лет социального и нравственного хаоса народ России очнулся. Как всегда, первыми прозвучали голоса интеллигенции. Александр Солженицын писал:

Более полувека назад, когда я был еще ребенком, я неоднократно слышал от взрослых такое объяснение великих несчастий, постигших Россию: «Люди забыли Бога, оттого все и случилось». С тех пор я почти пятьдесят лет проработал над историей нашей революции, я прочел сотни книг, собрал сотни личных свидетельств, сам написал восемь томов в попытке расчистить завалы, оставленные этой катастрофой. Но если бы сегодня меня попросили как можно короче определить основную причину губительной революции, пожравшей шестьдесят миллионов наших соотечественников, я бы не мог ответить точнее: «Люди забыли Бога, оттого все и случилось».

Солженицын произнес эти слова в 1983 году, когда СССР еще оставался сверхдержавой и писатель подвергался постоянному поношению на родине. Однако не прошло и десяти лет — и вожди России подхватили его слова. Я сам был тому свидетелем, когда в 1991 году посетил Россию.

Я увидел в России народ, изголодавшийся по благодати. Экономика и общество в целом находились в состоянии полного распада. Все валили вину друг на друга: реформаторы бранили коммунистов, твердолобые коммунисты винили американцев, иностранцы винили мафию и отсутствие трудовой этики у русских. На один упрек тут же отвечали другим. Большинство русских вели себя, словно забитые дети: голова опущена, взгляд мечется туда–сюда, речь с запинкой. На кого эти люди могли положиться? Обиженный ребенок перестает верить в любовь и разумное устройство мира. Так и эти люди утратили веру в Бога, Который страстно любит их и обладает верховной властью над миром. Им было трудно поверить в благодать. Однако что, помимо благодати, могло разорвать порочный круг безблагодатности в России?

Покидая Россию, я с тревогой думал об огромных переменах, которые необходимы этой стране. Но вместе с тем во мне шевельнулась надежда: нравственный ландшафт страны был оголен до бесплодной скалы, но там и сям виднелись приметы возрождения. Клочья травы прорастали и формой своей напоминали об истребленной прежде жизни.

Я говорил с обычными людьми, которые с радостью тянулись в недавно открывшиеся церкви. Большинству веру передали бабушки. Когда государство всей силой навалилось на церковь, оно пренебрегло лишь одной категорией верующих — старухами, которые подметали в храмах пол и продавали свечи. «Пусть себе цепляются за православие, пока все не вымрут», — решили власти. Но морщинистые руки бабушек качали коляски. И сегодня юные прихожане говорят, что впервые о Боге узнали в детстве — из песен и рассказов бабушек, из их шепота, под который они засыпали в колыбели.

Никогда не забуду встречу, на которой московские корреспонденты плакали — можете себе представить плачущих журналистов?! — когда Рон Никкель из Международного союза заключенных рассказывал о катакомбных церквях, возникших в российских лагерях. На протяжении семидесяти лет лагеря и тюрьмы России были последним убежищем истины, единственным местом, где можно было без оглядки произносить имя Божье. В тюрьме, а не в храме, такие люди, как Солженицын, обретали Бога.

Рон Никкель рассказывал мне о разговоре с генералом, возглавлявшим Министерство внутренних дел. Этот чиновник слышал от верующих о Библии и уважал эту книгу, но как музейную ценность, а не как духовное руководство. Новые события в стране заставили его переменить свое мнение. В конце 1991 года, когда Борис Ельцин распорядился закрыть все отделения коммунистической партии на национальном, региональном и местном уровнях, Министерство внутренних дел наблюдало за осуществлением этого процесса. «Ни один член партии, ни один человек, которого это напрямую затронуло, не протестовал», — подчеркнул генерал. Он противопоставил эту пассивность партии семидесятилетней кампании, так и не уничтожившей до конца церковь и веру в Бога: «Христианская вера продержалась дольше любой идеологии. Церковь сейчас воскресает. Ничего подобного я прежде не видел».

В 1983 году группа христианской молодежи пасхальным утром развернула на Красной площади плакат с надписью: «Христос воскрес!». Старики падали на колени и плакали. Вскоре военные окружили распевавших псалмы смутьянов, разорвали плакат и уволокли их в тюрьму. Менее, чем через десять лет после этого акта гражданского неповиновения на Красной площади в пасхальное утро прохожие приветствовали друг друга по давней традиции: «Христос воскрес!» — «Воистину воскрес!»

За время долгого перелета из Москвы в Чикаго я имел возможность обдумать все увиденное в России. Пока я был там, я чувствовал себя Алисой в стране чудес. Правительство, которому остро недоставало денег, тратило миллиарды рублей на восстановление церквей, разрушенных коммунистическим режимом. Мы молились вместе с депутатами Верховного Совета и офицерами КГБ. Мы видели киоски с Библиями внутри правительственных зданий. Редактор газеты «Правда» предложил одному из нас написать передовицу религиозной тематики. Педагоги просили составить программу курса, основанного на Десяти Заповедях.

У меня сложилось впечатление, что Бог сменил место обитания — не в духовном смысле, а буквально: сложил вещи и переехал в Россию. В Западной Европе о Нем почти забыли. Соединенные Штаты изгоняют Бога на обочину жизни. Кто знает, быть может, будущее Царства Божьего сейчас переходит в руки таких стран, как Корея, Китай, африканские государства, Россия? Царство Божье процветает там, где подданные его следуют велениям своего Царя. Разве такое описание применимо к современному состоянию Соединенных Штатов?

Будучи американцем, я не могу не огорчаться при мысли о «переезде» Бога. Но вместе с тем я отчетливей прежнего осознаю, что в первую очередь должен быть верен Царству Божьему, и уж потом — Соединенным Штатам. Первые ученики Иисуса видели, как сгорел дотла их град возлюбленный — Иерусалим. И со слезами на глазах разошлись: кто в Рим, кто в Испанию, кто в Эфиопию. Блаженный Августин, разъяснивший в трактате «Град Божий» двойной гражданский статус христианина, пережил крах Римской империи и на смертном одре видел пламя, пожиравшее его родной город Гиппон.

Недавно я беседовал с немолодым миссионером, начинавшим свой труд в Китае. Он принадлежал к числу шести тысяч проповедников, изгнанных коммунистическим правительством. Как и в России, в Китае коммунисты старались уничтожить церковь, быстро возраставшую благодаря усилиям миссионеров. Правительство поставило вне закона домашние церкви, запретило родителям давать детям религиозное воспитание, бросало в тюрьмы и подвергало пыткам священников и законоучителей.

А изгнанные миссионеры сидели на обочине истории и ломали себе руки. Что станет с китайской церковью без них? Без семинарий и библейских колледжей, без религиозной литературы и образования, даже без возможности печатать новые Библии — разве церковь выживет? Сорок лет миссионеры питались слухами о событиях в Китае, и пугающими, и ободряющими, но никто ничего не знал наверняка, пока в 1980–е годы страна не начала вновь приоткрываться.

Я спросил старого миссионера, ставшего ведущим специалистом по Китаю, каков же был итог этих сорока лет. «Полагаю, когда мы покидали Китай, там насчитывалось примерно 750 тысяч христиан. А сейчас? Разные называют цифры. Но я полагаю, 35 миллионов верующих там есть наверняка». Сейчас в Китае образовалась вторая по величине община евангельских христиан, она уступает по размерам только общине Соединенных Штатов.

Один специалист по Китаю заявил: история Церкви еще не знала столь массового возрождения веры. Как ни странно, враждебность правительства сыграла на руку церкви. Отторгнутые и преследуемые властными структурами, китайские христиане всецело посвятили себя служению Богу и проповеди, то есть основной миссии церкви, не уделяя особого внимания политике. Они старались изменить жизнь, а не законы.

Когда я вернулся из России, меня уже меньше волновало, что происходит за мраморными и гранитными стенами Капитолийского дворца и Верховного суда. Гораздо важнее казалось то, что происходит в стенах храмов и церквей, рассеянных по всему пространству Соединенных Штатов. Обновление духовности в США тоже не произойдет сверху вниз. Оно начнется — если начнется вообще — с корней травы и прорастет снизу вверх.

Должен признать: по возвращении в Соединенные Штаты надежда, что Россия и мир в целом научатся благодати от наших христиан, померкла окончательно. Рэндалл Терри объявил по государственному радиоканалу, что наводнение на Среднем западе, в результате которого тысячи фермеров лишились своих домов, земель и скота, есть Божья кара США, отказавшимся поддержать его поход против абортов. В следующем 1992 году выборы раскололи страну на несколько фракций. Впервые на арену борьбы в общенациональном масштабе вышли правые христиане, которых власть привлекает куда больше, чем благодать.

Вскоре после выборов 1992 года я выступал вместе с Люсиндой Робб, внучкой президента Линдона Джонсона и дочерью сенатора Чака и Линды Робб. Ее семья только что подверглась жесточайшим нападкам в связи с делом Оливера Норта. Представители правого крыла пикетировали все публичные выступления Люсинды и ее родственников. «Мы всегда считали себя христианами, — сказала мне Люсинда. — Когда я была девочкой, Билли Грэм часто бывал у нас дома. Мы всегда активно посещали церковь. Мы искренне верующие люди, а эти демонстранты ведут себя так, словно мы — исчадия ада».

Наше выступление на тему «культурной войны» происходило перед большой аудиторией, преимущественно либерально–демократических убеждений, где присутствовало значительное еврейское меньшинство. Я представлял евангельских христиан. Помимо Люсинды Робб в передаче участвовали президенты Диснеевского канала и компании «Уорнер Бразерз», а также ректор методистского колледжа и личный адвокат Аниты Хилл.

Готовясь к выступлению, я перечитал Евангелия в поисках руководства и в очередной раз убедился в полной аполитичности Иисуса. По словам П. Т. Форсайта, «не о мире и социальных проблемах чаще всего гласит Евангелие, а о вечности и ее социальных узах». Ныне каждый раз выборы сопровождаются спорами в среде христиан о том, является ли тот или иной кандидат «человеком Божьим». Переносясь мысленно в эпоху Иисуса, я с трудом представляю себе, как Он размышляет, является ли Тиберий, Октавий или Юлий Цезарь «человеком Божьим».

Когда настал мой черед выступать, я сказал, что Человек, Чьему примеру я следую, палестинский еврей I века, также был вовлечен в культурную битву Он противостоял и жесткой религиозной структуре, и языческой империи. Две силы, часто враждовавшие друг с другом, объединились против Него. Как же Он поступил? Он не боролся, Он отдал жизнь за Своих врагов, отдал ее как свидетельство любви. Перед смертью Он молился: «Отче, прости им, ибо не ведают, что творят».

После передачи ко мне подошел знаменитый ведущий, чье имя слишком хорошо известно зрителям. «Должен признаться, ваши слова поразили меня в самое сердце, — сказал он. — Я готов был невзлюбить вас, поскольку я терпеть не могу правых христиан. А вас принимал за одного из них. Вы себе представить не можете, какие письма пишут мне правые! Я не следую за Христом — я иудей. Но когда вы заговорили о том, как Иисус простил Своих врагов, я осознал, насколько я далек от этого. Я борюсь с врагами, особенно с правыми, и не могу их простить. Мне многому предстоит научиться, чтобы жить в духе Иисуса».

В жизнь этого знаменитого человека медленно, но неотвратимо пробивается подводная струя благодати.

В притчах Иисус рисует Царство Небесное как некую тайную силу. Овцы среди волков; сокровище, спрятанное на поле; крошечное семя, упавшее в землю; пшеница, проросшая среди сорняков; закваска, поднимающая тесто; щепотка соли, меняющая вкус мяса… Все это образы движения, зарождающегося в обществе и преобразующего его изнутри. Если необходимо сохранить большой кусок мяса, не нужна лопата соли — достаточно лишь слегка его присыпать.

Иисус не собирал организованные полчища последователей. Он знал, что достаточно щепотки соли, которая постепенно изменит вкус мощнейшей империи. Казалось бы, неравное, немыслимое противостояние: величайшие творения Рима — законодательство и библиотеки, легионы и сенат, дороги, акведуки, памятники — все это разрушилось, а горстка учеников, внимавшая притчам Христа, сохранилась и продолжает существовать по сей день.

Серен Кьеркегор называл себя «шпионом». И впрямь христиане подобны шпионам, живущим в чужой стране. Мы приносили присягу иной державе. Мы — не резиденты, а «странники и пришельцы на земле», как говорит Библия. Посетив бывшие тоталитарные государства Восточной Европы, я с новой остротой осознал, что это значит.

Много лет диссиденты Восточной Европы собирались втайне, не пользовались телефонами, публиковали свои статьи в подпольных изданиях и под псевдонимами. В середине семидесятых годов диссиденты стали осознавать, как дорого обходится им двойная жизнь. Делая свое дело втайне, постоянно оглядываясь через плечо, они, в сущности, играли на руку своим врагам–коммунистам, поскольку способствовали нагнетанию страха. И тогда диссиденты приняли осознанное решение: сменить тактику. «Любой ценой вести себя как свободные люди», — так решили действовать поляки и чехи. Они начали проводить митинги прямо в церкви, невзирая на присутствие «наблюдателей». Они подписывали свои статьи, указывали даже адрес и номер телефона, открыто раздавали подпольные газеты на улице.

Диссиденты стали вести себя так, как должны вести себя люди в свободном обществе. Добиваешься свободы слова — говори открыто. Любишь истину — выскажи истину. Власти не знали, как поступить. Они то свирепствовали — почти всем диссидентам пришлось отсидеть срок в тюрьме — то с бессильной яростью наблюдали за происходящим. Упорство диссидентов привело к тому, что в противовес мрачному «архипелагу Гулагу» начал расти «архипелаг свободы».

Мы дожили до торжества этой борьбы. Альтернативное царство задавленных властью подданных, узников, поэтов, священников, распространявших свои мысли в виде рукописного самиздата, ниспровергло казавшуюся вечной крепость. В каждом из этих народов главным противовесом власти была церковь — где–то она выступала негромко, где–то — во всеуслышанье, и всегда утверждала трансцендентную истину, всегда шла вопреки официальной пропаганде. В Польше католики прошли мимо здания правительства, скандируя: «Мы вас прощаем». В Восточной Германии христиане зажигали свечи, молились и проходили дружным строем по улицам, пока Берлинская стена не рухнула, точно подмытая плотина.

В свое время Сталин распорядился построить в Польше город Нова Гута, то есть «Новый город», демонстрируя будущее коммунизма. Нельзя разом изменить всю страну, сказал он, но можно построить по крайней мере один новый город, современный металлургический завод, просторные квартиры, привольные парки и широкие улицы как предвестие того, что еще предстоит. Нова Гута стала одной из колыбелей «Солидарности» — коммунизм в одном отдельно взятом городе провалился.

Что, если бы христиане таким же методом вступили в борьбу с обмирщавшим обществом — и победили? «В этом мире христиане создали колонию, которая стала истинным домом для человечества», — сказал Бонхоффер. Вероятно, христиане должны работать усерднее, созидая новые колонии Царства, новые свидетельства нашей истинной родины. Слишком часто церковь превращается в зеркало, отражая образы окружающего ее мира, вместо того, чтобы служить окном, за которым открывается иной пейзаж.

Если мир презирает закоренелую грешницу, церковь возлюбит ее. Мир урезает помощь бедным и страдающим, церковь предложит им пищу и утешение. Мир пригибает несчастных к земле, церковь поможет им распрямиться. Мир срамит тех, кто оказался на его обочине, церковь провозгласит всепримиряющую любовь Божью. Мир жаждет прибыли и достижений, церковь — служения и жертвы. Мир требует компенсации, церковь наделяет благодатью. Мир дробится на враждующие партии, церковь ищет единства. Мир стремится уничтожить врагов, церковь принимает их с любовью.

Таков образ церкви в Новом Завете: колония небес во враждебном ей мире. Дуайт Л. Мооди сказал: «Из сотни человек один прочтет Библию, а девяносто девять посмотрят на христиан».

Как и диссиденты в коммунистических странах, христиане живут по своим законам. «Мы — «особый» народ», — писал Бонхоффер. Народ необычный и странный, не такой, как все. Иисус распяли не за то, что Он был примерным гражданином. Власти того времени справедливо видели в Нем и Его последователях подрывателей основ государственности, прислушивающихся к повелениям власти, стоящей выше и Рима, и Иерусалима.

Как может проявить себя «подрывная» сущность церкви в Соединенных Штатах? В разное время США именовали самой религиозной страной мира. Если так, возникает мучительный вопрос, тот самый, который уже задавал Даллас Уиллард. Почему четверть фунта соли так мало чувствуется в фунте мяса?

Должны же эти «необычные» люди обнаруживать более высокий уровень добродетели, чем окружающий их мир! Однако — возьмем один лишь пример — социологические опросы показали, что рожденные свыше христиане современной Америки разводятся чаще неверующих (двадцать семь процентов против двадцати трех); а самый высокий процент разводов (до тридцати) у тех, кто относит себя к консерваторам. Из шести штатов с наиболее высоким уровнем разводов четыре находятся в так называемом Библейском поясе — территории, всегда считавшейся оплотом христианства. В современных христианах нет ничего странного, они стараются быть как все, даже в большей степени «как все». Если личная этика не позволяет нам быть выше общего уровня, то как нам быть солью, нравственным консервантом общества?

Даже если бы христиане достигли непревзойденных вершин в этике, одного этого было бы недостаточно, чтобы исполнить Писание. В конце концов, и у фарисеев этика была безукоризненной. Все требования Иисус сводит к единому слову: «По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою» (Иоанна 13:35). Вот в чем заключается подрывная работа церкви — неизменно исполнять эту заповедь.

Вероятно, политика превращается в неизбежную ловушку для церкви потому, что власть несовместима с любовью. Те, кто во власти, составляют списки друзей и врагов, вознаграждают друзей, карают врагов. Но христианам вменено любить и врагов тоже. Чак Колсон, во времена администрации Никсона оттачивавший искусство силовой политики, теперь говорит, что политика не разрешит современные социальные проблемы. Все усилия как–то изменить общество к лучшему провалятся, если церковь не научит мир любви.

Колсон рассказал об одном христианине, который продемонстрировал поразительный пример любви. Когда президент Никсон с позором ушел в отставку, он укрылся в своем поместье Сан Клемент и жил там фактически в изоляции. Политики опасались за собственную репутацию и не общались с отверженцем. Поначалу его почти никто не посещал. Одним из немногих исключений стал Марк Хэтфилд, не скрывавший своих убеждений христианин, постоянный оппонент Никсона в сенате. Колсон поинтересовался, зачем ему понадобилось неоднократно приезжать в Сан Клемент. «Пусть мистер Никсон видит, что его любят», — был ответ.

Я знаю и о том, как поносили Билли Грэма за то, что он встречался с Биллом и Хилари Клинтонами и молился на инаугурации президента. Грэм тоже верит в заповедь любви, которая превыше политических разногласий. Поэтому он по–христиански служил каждому президенту, начиная с Гарри Трумена, каковы бы ни были их политические взгляды. В частной беседе я спросил Грэма, кому из президентов он уделил более всего времени. К моему удивлению, он назвал Линдона Джонсона — человека, с которым Грэм спорил чаще других. Однако Линдона преследовал страх смерти, и «ему всегда требовался под рукой священник». А для Грэма человек гораздо важнее политики.

В эпоху Брежнева в разгар холодной войны Билли Грэм посещал Россию, встречался с членами правительства и руководством церквей. На родине консерваторы упрекали его за излишнюю любезность по отношению к русским. Нужно–де было выступить в роли пророка, обличить нарушения гражданских прав и свободы совести. Кто–то из критиков утверждал, что своим поступком Билли Грэм на пятьдесят лет отбросил вспять прогресс церкви. Грэм выслушивал обвинения, склонив голову, и отвечал: «Простите меня! Я–то изо всех сил пытался отбросить церковь на две тысячи лет назад!»

Политика разделяет людей. Но любовь Христова сметает границы и повсюду сеет благодать. Это не означает, разумеется, что христианам следует держаться в стороне от политики. Однако, участвуя в политике, мы не должны допустить, чтобы закон силы вытеснил заповедь любви.

Рон Сайдер писал:

Подумайте, каков был бы эффект, если бы даже радикальные феминистки считали, что евангельские христиане отличались верностью брачным обетам, стремлением служить своим женам, следуя драгоценному примеру, поданному Иисусом на кресте. Если бы члены гомосексуальных общин считали их людьми, которые с любовью служат в хосписах для больных СПИДом, нежно заботясь о них. Совсем немного упорства в таком служении стоили бы миллионов резких слов.

Одна моя знакомая работала в женской консультации. Будучи верующей католичкой, она уговаривала женщин не делать аборт, предлагала найти приемных родителей для ребенка. Поскольку этот центр находился неподалеку от университетского общежития, его часто пикетировали сторонники «свободного выбора». Однажды в холодное и снежное утро (дело было в штате Мичиган) эта женщина послала за кофе и пончиками, заказав достаточное количество, чтобы угостить всех демонстрантов. Когда еду принесли, она сама вышла на улицу и предложила своим «врагам» пончики.

— Мы с вами расходимся в мнениях по ряду вопросов, — сказала она, — но я уважаю вас и понимаю, как вам холодно тут на ветру. Вот я и купила для вас немного еды.

Демонстранты лишились дара речи. Они что–то бормотали и не решались взять из ее рук стаканчики с кофе (неужели думали, что подмешала яду?!).

Пусть христиане участвуют в борьбе, если чувствуют в себе достаточно сил, лишь бы не забывали о любви. «Власть без любви безответственна и опасна, — говорит Мартин Лютер Кинг. — Истинная власть — это любовь, вершащая справедливость».

Фридрих Ницше упрекал христианскую церковь в том, что она «становится на сторону слабых, униженных, неприспособленных». Он презирал религию жалости, искажающую неумолимый закон эволюции, который благоволит состязанию в силе. Ницше ткнул перстом в неприличие благодати, назвав ее «извращением», которое, по его мнению, начинается с «Бога на кресте».

И Ницше прав. В притчах Иисуса богатые и здоровые не попадают за свадебный стол. Зато на пир собирают больных и нищих. Веками христианские святые избирали, прямо скажем, антидарвиновские объекты для своей любви. Сестры матери Терезы изливают любовь на выброшенных из дому калек, жить которым остались считанные дни, а то и часы. Жан Ванье, основатель движения «Ковчег», живет в общине, где семнадцать специалистов обслуживают десять душевно больных пациентов, не владеющих речью, не координирующих свои движения. Дороти Дэй из Католического союза рабочих призналась, что ее «полевая кухня» — чистейшей воды безумие: «Как прекрасно, — восклицала она, — опрометчиво расточительствовать: наплевать на стоимость кофе и подать всей этой длинной очереди отчаявшихся людей хороший кофе и белый хлеб!»

Христиане служат слабым не потому, что слабые заслуживают их участия, а потому, что Бог дарует нам свою любовь, когда мы ее отнюдь не заслуживаем. Христос сошел с небес. Как только Его ученики принимались мечтать о власти и славе, Он напоминал им: превыше всех тот, кто служит. Лестница власти ведет вверх, а лестница благодати устремляется вниз.

В качестве журналиста я имел возможность близко познакомиться с замечательными христианами, источавшими благодать. Об этих людях редко пишет пресса — она пишет о политике, — но они верно служат, «присаливая» нашу культуру евангельской солью. Страшусь вообразить, во что бы превратились Соединенные Штаты без этой «специи».

«Нельзя недооценивать мощь меньшинства, стремящегося к справедливому и милосердному миру», — предупреждал Роберт Белла. И как бы мне хотелось, чтобы именно о таких людях вспоминали мои попутчики, когда я спрашиваю их, кто такие христиане евангельского вероисповедания!

Я хорошо знаком с организацией хосписов, поскольку в одном из них работает моя жена. Я неоднократно брал в лондонском хосписе Св. Кристофера интервью у леди Сисели Сондерс, основательницы этого современного движения. Она была социальным работником и медсестрой. И ее поразило то, как обращаются в больнице с обреченными — ими пренебрегают, словно стыдясь поражения. Подобный подход к умирающим оскорблял в Сондерс христианское чувство, ибо попечение об умирающих церковь традиционно включала в список семи дел милосердия. Поскольку к медсестре никто не прислушивался, она поступила в медицинский университет и получила диплом врача, а потом основала приют, где избавленные от боли люди могли умереть с достоинством. Теперь хосписы существуют в сорока странах мира. Только в Соединенных Штатах их насчитывается две тысячи. Около половины из общего числа — христианские. Леди Сесил и с самого начала полагала, что христиане смогут предоставить наилучшее сочетание физической, эмоциональной и духовной помощи людям, готовящимся к смерти. Движение хосписов она решительно противопоставляет доктору Кеворкяну с его «правом на смерть».

Стоит припомнить и тысячи собраний по системе двенадцати шагов, которые ежегодно проходят по всей стране — в церквях, в конференц–залах, в гостиных. Христиане, основавшие организацию Анонимных Алкоголиков, столкнулись с трудным выбором: сделать движение исключительно христианским, или, заложив в него христианские принципы, открыть его для всех.

Они пошли по второму пути. И теперь миллионы американцев обращаются к их программе, главные принципы которой — доверие к «Высшей силе» и поддержка общины.

Вспомним историю Милларда Фуллера, миллионера–предпринимателя из Алабамы, который до сих пор говорит с «хлопковым» акцентом. Он был богат, но не был счастлив. Брак его рухнул, и он уехал в городок Америкус, штат Джорджия, где попал под обаяние Кларенса Джордана и общины «Койнония». Вскоре Фуллер отдал все свое состояние организации, в основу которой он заложил один–единственный принцип: каждый человек на планете должен жить в нормальном доме. Сегодня тысячи добровольцев движения «Дом для человека» строят дома по всему миру. При мне Фуллер так объяснял дело своей жизни скептически настроенной еврейке: «Мэм, мы не пытаемся никого обратить. Вы можете жить в нашем доме или помогать нам, отнюдь не будучи христианкой, но меня и многих наших добровольцев к этому делу побуждает послушание Иисусу».

А Чак Колсон, попавший в тюрьму за участие в Уолтергейте и вышедший с твердой решимостью восходить не вверх, а вниз! Он основал тюремное служение, которое сейчас работает почти в восьмидесяти странах. Семьи более двух миллионов американских заключенных получают подарки благодаря проекту Колсона «Дерево ангела». За океаном прихожане церквей приносят жаркое и свежевыпеченный хлеб узникам, которые обычно голодают. Бразильское правительство даже передало под контроль тюремного служения тюрьму, которой управляют сами отсиживающие срок христиане. В тюрьме Хумаита осталось лишь двое штатных работников, но здесь не бывает ни мятежей, ни побегов.

Повторные преступления совершают лишь 4 % из бывших заключенных против 75 % в среднем по Бразилии.

Билл Мэйджи, специалист по пластической хирургии, с ужасом обнаружил, что в странах третьего мира множество детей так и вырастают с заячьей губой — эти люди не могут нормально улыбнуться, губы их вечно растянуты в ухмылке, над ними смеются. Мэйджи и его жена разработали программу «Операция «Улыбка»», самолеты с врачами и медсестрами направились во Вьетнам и на Филиппины, в Кению, в Россию и на Ближний Восток, чтобы исправить врожденные уродства. На сегодняшний день, благодаря операциям, тридцати шести тысячам детей возвращена улыбка.

В Индии я встречал врачей–миссионеров, подвижников, работающих среди прокаженных. Нет людей, более далеких от благодати, чем прокаженные из касты неприкасаемых. Ниже опуститься некуда. Только благодаря христианским миссионерам был достигнут какой–то прогресс в лечении проказы, потому что только они соглашались лечить жертв этой болезни, отваживаясь прикасаться к ним. Благодаря их самоотверженному служению против этой болезни найдены лекарства, опасность ее распространения сведена к минимуму.

Этот список можно продолжать еще долго. Христианское движение «Хлеб миру» основано людьми, которые добиваются от Конгресса принятия решений в пользу бедняков во всем мире. «Дом Иосифа» — приют для больных СПИДом в Вашингтоне. «Операция «Благословение»» Пэта Робертсона трудится в гетто тридцати пяти городов. «Дома младенца» Джерри Фалвелла — место, где беременные женщины находят приют, если решатся не делать аборт и дать жизнь ребенку. Все эти программы привлекают гораздо меньше внимания, чем политические взгляды их основателей.

Руссо говорил, что церковь ставит перед нами неразрешимую проблему лояльности. Как могут христиане быть добрыми гражданами мира сего, если в первую очередь призваны заботиться о грядущем мире? Люди, которых я здесь упомянул, и многие миллионы подобных им опровергают такого рода соображения. Как напоминал Клайв Льюис, чем более мы думаем о грядущем мире, тем сознательнее живем в этом.


Глава 20 из 21« Первая«192021

Пожертвования на развитие сайта

Вы скачиваете книгу: Что удивительного в благодати. Раздел: Протестантизм-1.

Скачать книги с Яндекс-диска:

Функцию "скачать всё" использовать не рекомендую по причине большого объёма информации. Предпочтительнее скачивать книги по разделам.