4. Богу важно не «что», а «как»

Я ежедневно благодарю Бога за три вещи: за то, что Он дал знание Промысла Своего; еще больше за то, что во тьме Он зажег для меня светильник веры, и еще больше за то, что я могу надеяться на жизнь иную — радостную, со светом, цветами и небесной песней.

Хелен Келлер, слепоглухая американская писательница, преподаватель и общественный деятель

В прошлое воскресенье я выступал в церкви с рассказом о недавней поездке. Потом ко мне подошли два незнакомца. Один из них, мужчина средних лет во фланелевой рубашке, слегка растрепанный и с непослушным седым вихром, высказывался оживленно и увлеченно. Я обрадовался его заинтересованности. Но затем вмешался его спутник, который поддерживал его за локоть:

— Джейсон говорит правду, ему очень понравился ваш рассказ. Но должен вас предупредить: я работаю с людьми, которые перенесли тяжелые травмы мозга. Двенадцать лет назад в автокатастрофе погибла жена Джейсона, и он тоже пострадал, у него пропала долгосрочная память. К тому моменту, как я отвезу его домой, он забудет все, что вы говорили, и даже этот наш разговор.

— Верно, — Джейсон смущенно–глуповато улыбнулся, — я даже и вас забуду.

…Жить одним моментом не всегда хорошо. Если частицы моей жизни не сложатся в стройный ряд, толку от них будет не больше, чем от переживаний бедняги Джейсона. Учась у Челибидаке созерцательности и осознанию важности сиюминутного, я думаю: части должны соединяться в целое, иначе будет казаться, что музыканты просто нестройно разыгрываются перед концертом (когда валторнист, скажем, играет Брукнера, скрипач — Баха, а барабанщик — рок).

В жизни каждого человека, осознает он их или нет, существуют определенные закономерности. Скажем, некоторые из моих знакомых целиком поглощены накопительством. Они ежедневно изучают котировки акций, имеют дома в нескольких странах и каждый год покупают дорогие автомобили. Другие, наоборот, работают за минимальную плату — так они выражают протест против родителей, которые заставляли их делать карьеру. Одни вкалывают по десять часов в день, другие спят до полудня. Есть женщины, которые прихорашиваются часами, а есть такие, которые за собой особо не следят и не пользуются косметикой. Виноторговец держит в хорошо проветриваемом подвальном помещении десятки тысяч бутылок марочного вина, а алкоголик не способен сохранить дома ни одной непочатой чекушки. Один мой сосед поставил себе целью выступить в популярной телевизионной игре–викторине «Рискуй!». Он тренируется по два часа в день, используя экран, на который выводятся вопросы…

Эти закономерные особенности, свойственные каждому человеку, вырастают из естественных желаний и устремлений. Наши тела нуждаются в пище, питье, тонусе, удовольствиях и сексе. Есть и более высокий уровень потребностей — жажда красоты, любви, ценностей, смысла и востребованности. Такие нужды имеются у каждого, и наше отношение к ним во многом определяется нашим представлением о том, почему мы оказались в этом мире.

Если Homo Sapiens — всего лишь один из животных видов, если нет загробной жизни, если человек не несет ответственности перед Высшей Силой, то почему бы ему и не отдаться удовольствиям целиком? С другой стороны, если я считаю нашу планету творением рук Божьих, а в своих желаниях вижу отголоски иной реальности, то я буду стремиться познать Божий замысел по тем сигналам, которые получаю из невидимого мира. Я хочу соединить оба мира, а для этого мне необходимо признать: мне следует искать водительство не в себе самом, а вне меня, выше меня.

Бог изливает благие дары в мир, и от того, что мы с ними сделаем, зависит, останутся ли они благими, полезными. Жить гармоничной жизнью — все равно что ехать на лошади: чуть сильнее накренишься налево или направо — упадешь. Радость же от верховой езды можно получить, лишь удержавшись в седле.

Я вырос в репрессивной церковной среде, а потому не понаслышке знаю, как легко соскользнуть с «лошади». Шестидесятые годы были горячими: молодежь ставила под сомнение все подряд. Мы искренне считали, что строим новое общество, общество свободы, мира и любви.

Сексуальная революция освободила секс от уз брака. Революционеры уверяли, что «народные правительства» Кубы и других стран построят справедливый мир. Такие богословы, как Харви Кокс, проповедовали религию без Церкви и духовность без религии. Журналы кричали: «Похоть возвращается!» и «Жадность — это хорошо!» Прием наркотиков нередко поощряли даже преподаватели высших учебных заведений.

Задним числом все, происходившее в шестидесятых, выглядит иначе. После политических потрясений за перераспределение богатств пришлось заплатить дорогую цену: гибель множества людей, а часто и новая нищета. Сексуальная революция оставила после себя разрушенные семьи, подростковые беременности, эпидемии венерических болезней и, пожалуй, рост эксплуатации женщин. Алчность довела крупные компании до банкротства и уничтожила сбережения работников. Духовность без религии и без Церкви оторвала людей от общинной жизни. Наркотики разрушали не только умы, но и тела: от них погибли рок–певица Дженис Джоплин, выдающийся гитарист, певец, композитор Джими Хендрикс, певец и поэт Джим Моррисон и еще множество молодых талантливых людей…

Необходима золотая середина между необузданным потаканием желаниям и полным их подавлением. И вот, когда Запад ударился во вседозволенность, в других частях света наметились свои крайности. В некоторых мусульманских странах женщинам запрещали водить машину, показываться на людях с открытым лицом и даже выступать публично (как бы мужчин не соблазнил их голос!). Социалистические правительства, при всем своем атеизме, оказались почти столь же репрессивными: увлечение «загнивающим» Западом могло дорого обойтись гражданам стран, идущих к коммунизму.

Я вернулся в христианство, ибо оно лучше всего объясняет окружающий мир и предлагает золотую середину. В каждом человеке оно видит образ и подобие Божие, однако предупреждает: этот образ отчасти поврежден — закон, исключений из которого я не знаю. И физическая близость, и деньги, и власть могут оказаться благими Божиьми дарами, однако обращаться с ними надо весьма осторожно, как с радиоактивными материалами. Одним словом, к хаосу человеческих вожделений христианство подходит трезво и реалистично.

Возвращение мое не обошлось без проблем, ибо в известных мне церквях такой золотой середины не придерживались. К удовольствиям и вообще желаниям относились с глубочайшим подозрением. У меня ушли годы на то, чтобы понять: источник всякого блага на планете — именно Бог. «Вор приходит только для того, чтобы украсть, убить и погубить. Я пришел для того, чтобы имели жизнь и имели с избытком» (Ин 10:10), — сказал Иисус, обращаясь к религиозному истеблишменту Иудеи. Он пришел в наш мир из иного, чтобы показать, КАК лучше всего жить в нашем мире.

Тем не менее, многие христиане прямо–таки шарахаются от удовольствий. В древности верующие во Христа могли пройти сотни километров, чтобы поглядеть на суровых аскетов, столпников и затворников. Американский писатель Джеймс Эйджи как–то назвал человека «яростным ангелом, пригвожденным к земле собственными крыльями». Мне кажется, что это высказывание вполне применимо к христианским аскетам. Они бежали от человечества. Впрочем, справедливости ради, следует заметить, что мудрейшие из аскетов не считали секс, еду и бытовые удобства злом, но видели в них благие дары Божий. Именно это понимание и делало их жертву столь ценной. Они отказались от удовольствий естественных ради сверхъестественной радости.

Со временем христианство стало восприниматься людьми как враг всякого удовольствия. Согласно этому распространенному стереотипу, христиане чураются прижизненных радостей и уповают лишь на посмертные награды. Чем решительнее мы отвергаем естественные желания, тем более духовными кажемся. Однако апостол Павел сурово обличает подобные притязания на супердуховность, которые оборачиваются принижением благости Божьих даров. Он говорит о «лицемерии лжесловесников, сожженных в совести своей, запрещающих вступать в брак и употреблять в пищу то, что Бог сотворил, дабы верные и познавшие истину вкушали с благодарением. Ибо всякое творение Божие хорошо, и ничто не предосудительно, если принимается с благодарением» (1 Тим 4:2–4).

Христианство не сулит исполнения всех личных желаний и не учит гедонизму. Оно зовет к упорядочиванию жизни, к гармонии и полноте: удовольствия должны играть в жизни ту роль, которую предначертал им Создатель. Иначе нас ждет гибель, как наркомана, который не может остановиться. Беда начинается, когда удовольствия становятся для человека самоцелью, а не отголоском чего–то большего. «Совершенны благие желания, которые Ты даровал мне, — молился Блез Паскаль, — будь же их Концом, как Ты стал их Началом».

Пуритане говаривали: «Богу важно не что, а как». Иными словами, дух, в котором мы живем, для Бога важнее, чем наши конкретные дела. Они пытались привязать жизнь к ее божественному источнику, и не делить два мира на священный и секулярный, а связать их воедино.

Угождать Богу не означает измышлять для себя новые «духовные» занятия. Как считали пуритане, приношением Богу в равной степени могут быть уборка дома и проповедь, подковка лошадей и перевод Библии на языки малых народов. Томас Мертон заметил: «То, как монах пользуется метлой, говорит о нем больше, чем любые словеса».

Однако лично мне «освящать» повседневные занятия намного сложнее, чем, например, увидеть Божье присутствие в природе. Как наполнить глубинным или высоким смыслом рутину? Как свести два мира воедино, чтобы Бог неизменно присутствовал во всех моих делах?

Подсказку дает лютеранский профессор и писатель Мартин Марти, который описывает свою профессиональную деятельность следующим образом: «Я хожу на работу, она — часть моей профессии, а профессия — часть призвания…» То есть, все дело в призвании. Все дневные задачи, в данном случае, проставление оценок ученикам, чтение лекций, заседания комитетов, литературная и исследовательская деятельность, в конечном счете упираются в призвание. По словам Марти, ощущение призвания — важнейший шаг для тех, кто ищет цель и смысл.

Марти следовал примеру Лютера, который в любом труде видел освящающее ее призвание. «Даже грязная и неприятная работа вроде уборки навоза и стирки детских пеленок есть работа чистая и святая, если исходит от чистого сердца», — говорил он. Лютер призывал простых людей — крестьян, прачек, торговцев, сапожников — делать свое дело так, словно на них смотрит Сам Бог [24].

По сути, Лютер, говоря о Божьем присутствии в повседневной жизни, сводил оба мира воедино. А еще в VI веке Бенедикт Нурсийский основал орден, целью которого было разрушить искусственную возведенную преграду между духовной и мирской деятельностью. Молиться — значит работать, а работать — значит молиться, говорил он своим последователям. Монахи–бенедиктинцы не только изучали теологию, сохраняли и переписывали древние рукописи, но и трудились физически: осушали топи, возделывали поля. Они заложили основы современной Европы, и даже сейчас, спустя полтора тысячелетия, «Устав святого Бенедикта» находит многочисленных приверженцев.

Бенедиктинская монахиня Джоан Читтистер говорит, что духовность — это «умение прожить обычную жить предельно качественно. Если мы недуховны такие, как мы есть, недуховны каждый на своем месте, то и не станем духовными ни при каких других обстоятельствах».

Бенедиктинцы высоко ценят благие Божьи дары. Если у них ломается инструмент или машина, они не покупают новые, а чинят сломанное. Они сами выращивают себе пищу и не нанимают слуг. Они не считают ни одну работу недостойной себя и извлекают духовные уроки из самых будничных дел. Например, по словам Читтистер, урок смирения: «Богачи не подметают быстрее и лучше, чем бедняки; образованные не стирают лучше, чем необразованные; квалифицированному специалисту чистить снег не легче, чем работнику фермы; клирик не меняет масло в автомобиле с большей ловкостью, чем механик».

В современном высокотехнологическом обществе большинству из нас нелегко увидеть связь между трудом и горним миром, нелегко извлечь духовные уроки из занятий пусть даже физической работой. Утром мы уходим из дома — жизнь прерывается. На работе проводим деловые встречи, делаем доклады, вбиваем гвозди, чиним электропроводку. А потом возвращаемся домой — и жизнь возобновляется. И при этом мы еще жалуемся: как мало сил остается для жизни, выматываемся на работе!

Однако Мартин Марти правильно говорит о необходимости превратить ежедневные труды в призвание: то, что мы делаем, — это служение, на которое нас поставил Бог. Мне, как и Марти, посчастливилось иметь работу, которая связана с божественными предметами. Я не продаю машины, не занимаюсь страховками, не чищу ковры и не сижу в офисе. Я пишу книги о Боге. Но, как ни странно, мне тоже не всегда легко увидеть в своих занятиях Божью руку: чтобы видеть Бога в мелочах, необходим натренированный взгляд.

Взять сегодняшний день. Подрегулировал программы на компьютере. Позвонил заказать авиабилет: ответили не сразу, пришлось минут пять слушать музыку в трубке. Выпил кофе. Ксерокс зажевал бумагу — открыл его, почистил. Получил посылку по почте. Посмотрел в интернете подробности о Мартине Лютере и Бенедикте Нурсийском. Снова выпил кофе. Несколько раз перечитал написанный отрывок, уточнил формулировки, снял повторы, внес правку. Заглянул в словарь. Ответил на несколько читательских писем. Оплатил через интернет несколько счетов. Съездил в кофейню.

И где здесь священное? Отчасти можно сказать, что житейские, казалось бы, дела работают на главную рабочую цель — написание книги. Как человек, набивший руку на литературном процессе, я знаю: из всей этой возни, рутины и подчас малой продуктивности действительно должна вырасти книга. К тому же писательство я считаю своим призванием.

Христианский психолог и богослов Льюис Смедз (мне посчастливилось быть его другом) рассказывает о том, как в студенческие годы услышал на уроках литературы о Боге, «о Котором ранее не подозревал». Этот Бог, говорит Смедз,

любил красивую речь и не любил несогласованных предложений. Если задуматься, эта мысль может сказать о Творце многое! Ведь если Создателю мира нравятся красивые словосочетания, то как же Он, должно быть, любит ясное мышление и гармоничные созвучия концертов Баха! И как же Он, наверное, ценит любое человеческое усилие, направленное на то, чтобы дать страдальцам мира сего надежду, пусть даже очень слабую, на то, что грядет Царство справедливости, мира и счастья. Одним словом, я повстречал Создателя, Который любит созданный Им мир и собирается его спасти. В Господе я обрел радость. И ощущение этой радости пришло ко мне не во время молитвы, а на уроках литературного мастерства».

Так или иначе, но в конце концов я понял, что моя работа, со всей ее рутинностью, значима для Создателя мироздания. Для Бога важно не что, а как.

Куда труднее другое: распознать в каждой земной задаче ее глубинную ценность. Уделил ли я продавцу авиабилетов, почтальону и моим читателям то внимание, которого они заслуживают? Ожидал ли я, несмотря на мой напряженный рабочий график, что в рутину вторгнется нечто необычное? Освящал ли свой обыденный день с той же верой и восторженностью, с какими восхищаюсь природой? Удалось ли мне распознать Божье присутствие в каждой детали моей жизни?

А ведь большая часть жизни уходит на быт. Люди заботятся о старых родителях и убирают за ребенком, болтают с соседями, отвечают на жалобы покупателей, прокладывают стекловолоконный кабель и заполняют медицинские карты пациентов, стоят в дорожных пробках и пилят дрова, дают чаевые и ходят за продуктами. Очень непросто верить, что все это имеет высший смысл и является исполнением призвания.

И все же, думаю я, ведь апостол Павел написал свое великое Послание к Римлянам в ходе кампании по сбору пожертвований для иерусалимских нищих. И ведь почти все его письма начинаются с возвышенных молитв и теоретического изложения учения, после чего следуют чисто практические советы и просьбы передать привет друзьям? За одиннадцатой главой Послания к Римлянам, в которой апостол вдохновенно прославляет Бога, следуют главы, посвященные гостеприимству, сексу, налогам, долгам, праздникам, вегетарианству и прочим вопросам практической земной жизни.

«Мы имеем ум Христов», — пишет Павел Коринфской Церкви (1 Кор 2:16), которая показала себя наименее здравомыслящей из всех основанных им Церквей. Что же значит иметь «ум Христов» в миру?

Я многое понял, когда писал книгу «Выжившие души». В ней я рассказал о тринадцати великих людях, которые оказали на меня сильное влияние. Я размышлял о том, что они изменили во мне, как воздействовали на ход моей жизни. И что же? Когда я чувствовал себя обманутым или обделенным, я спрашивал себя, как поступил бы на моем месте Мартин Лютер Кинг. Покупая новую машину, я задавался вопросом, какую машину купил бы себе Ганди (если вообще стал бы это делать). Раздражаясь на официантку, я вспоминал рассказы психиатра Роберта Коулза о лицемерии в обращении с прислугой. Когда мне было лень собирать старые распечатки своих книг, чтобы распечатать на чистой стороне листов новую книгу, я думал о докторе Поле Брэнде и о том, как он научился бережливости в Индии.

Быть может, похожим образом действует и ум Христов? Святой Дух меняет мое отношение к критикам и обидчикам. Воздействует Он и на людей, с которыми я общаюсь.

«Не вы Меня избрали, а Я вас избрал», — сказал Иисус ученикам (Ин 15:16). Быть может, эти слова обращены не только к апостолам, но и ко мне, и даже ко всем людям, с которыми свела меня жизнь: к жене, коллегам, соседям, случайным знакомым? О таких вещах сложно говорить с уверенностью, тут нужна духовная чуткость. Но, возможно, в каждом контакте с людьми мы призваны видеть потенциальное откровение Иисуса Христа.

Одна книжка о браке советует не ждать от брака удовлетворения наших романтических и эгоистических потребностей, а отнестись к нему как к божественному средству воспитания характера. Всякий раз, когда я вспоминаю об этом принципе (то есть примерно в пяти случаях из ста), моя точка зрения радикально меняется. Проигрыш в споре — возможность научиться смирению, а вынужденное воздержание от интимной близости — возможность научиться терпению и надежде. Однажды меня посетила мысль, что характер можно воспитывать через общение с любым человеком, даже с грубым чиновником, эгоистичным соседом и настырным родственником. Так вот ценности иного мира и входят в наш мир. Возможно, апостол Павел, когда писал «Мы никого не знаем по плоти» (2 Кор 5:16), думал как раз об этом…

Когда я в молодости работал журналистом в журнале «Жизнь кампуса», моя помощница держала на столе табличку со словами:

Есть только одна жизнь, и она

скоро пройдет,

А останется лишь то, что сделано

ради Христа.

И всякий раз эти слова заставляли меня задуматься: пусть так, но как это осуществить? Вот я, скажем, меняю масло в машине, или смотрю по телевизору футбол, или рассказываю анекдоты, или планирую отдых на Мичиганском озере, или вношу правку в рукопись — что из этого сделано мною ради Христа? Как моя вера в невидимый мир должна повлиять на повседневную жизнь в мире видимом?

Иисус учит, что не надо строить свою жизнь так, чтобы угождать людям. Важна только Божья воля. Даже и молиться заповедано не в публичном месте, а в уединении: Бог везде увидит человека и вознаградит его (Мф 6:6). Иными словами, жить надо не для людей, а для Бога. Я же все время оглядываюсь на мирской успех. Но такая конкурентная гонка не соответствует духу Евангелия: мне необходимо постоянно помнить, что в конечном итоге значение имеет лишь то, что думает обо мне Бог.

По словам французского философа мадам Гюйон, «в мироздании есть только два принципа нравственной жизни: один ставит в центр себя или ограниченное частное благо; другой ставит в центр Бога, всеобщее благо». Стало быть, начало духовной жизни представляет собой переориентацию с первого центра на второй.

Я все думаю: сколь сильно изменилась бы моя жизнь, если бы я подлинно предстоял перед Единым и постоянно спрашивал не «чего я хочу?» и не «как получить одобрение других людей?», а «чего желает от меня Бог?». Без сомнения, мое эго и моя конкурентная жилка оказались бы не у дел: ведь больше не пришлось бы никому ничего доказывать. Я угождал бы только Богу, а своей жизнью привлекал остальных к христианскому образу жизни.

У меня изменились бы и сами критерии успеха. В нашей культуре они разработаны до мелочей: какие сборы принес последний фильм, в скольких миллионах исчисляется сумма контракта спортивной звезды, насколько резко происходит подъем рынков. Христос же учит, что важнее всего любить Бога и ближнего. Он говорит, что мы служим Ему, когда даем воду жаждущим, заботимся о больных и навещаем заключенных. О таком «успехе» в СМИ, как правило, не пишут. И это понятно: в Царстве Небесном награды иные. Необходима вера, чтобы, живя в нашей одержимой успехом культуре, понять: вечное Божье воздаяние намного важнее сиюминутной славы.

 «Угождая не человекам, но Богу», — говорит апостол Павел о своем служении, по ходу которого ему часто приходилось сталкиваться с противодействием (1 Фес 2:4). «Ибо никто из нас не живет для себя, и никто не умирает для себя; а живем ли — для Господа живем; умираем ли — для Господа умираем: и потому живем ли или умираем, — всегда Господни» (Рим 14:7–8).

Кардинал Ханс Урс фон Бальтазар пишет, что мы должны думать о себе как об участниках «теодрамы».

Мы не режиссеры пьесы, а всего лишь актеры, и должны тщательно прислушиваться к указаниям режиссера. В хорошей пьесе неотъемлемыми участниками сюжета являются даже вроде бы второстепенные персонажи. В драме, разворачивающейся на нашей планете, моя собственная неповторимая роль проясняется лишь по ходу действия (жизни). Однако спектакль состоится, и у нас все получится, если мы будем слушаться Режиссера, Который один знает, как сочетаются в единое органичное целое все части.

Сегодня утром, зная, что у меня впереди тяжелый рабочий день, я отправился в местное кафе: решил вместо обычных хлопьев съесть яичницу с беконом, жареную картошку и оладьи. Я надеялся, что, если поем поплотнее, у меня прояснится голова и сил для размышлений о духовных вопросах прибавится, как прибавилось бы их у спортсмена перед длительной тренировкой.

Ходя по комнате, я молился о знакомой женщине, которую как раз сегодня должны оперировать по поводу рака молочной железы. В воскресенье я пойду в церковь. Если там не произойдет ничего особенного, то я во время богослужения буду многократно отвлекаться, блуждать мыслью, а потом возвращаться обратно. Возможно, какой–то гимн или проповедь вызовет у меня раздражение. Потом я пройду вперед между рядами, чтобы причаститься…

Мое тело участвует во всех этих духовных актах. Оно взаимодействует с природным миром. Но то же самое можно сказать и о служении бедным, о строительстве домов для бездомных, о защите веры, о любви к семье и ближним, о прогулке по соседним холмам, во время которой я исполняюсь духом благодарности и хвалы. Эти обычные действия, подпитываемые верой, уводят меня от фиксации на самом себе, и жизнь становится ближе к Богу.

Известная ирландская поэтесса Евангелина Патерсон говорит о своей жизни: «Меня воспитывали в христианской среде, где считалось, что важнее всего Бог, а все остальное неважно. С тех пор я осознала: все остальное тоже имеет значение — именно потому, что существует Бог».

«Не будем забывать, что ценность и интерес жизни состоят не столько в том, чтобы делать нечто выдающееся… а чтобы выполнять повседневные дела с осознанием их огромной значимости».

Тейяр де Шарден


Глава 5 из 15« Первая«456»Последняя »

Пожертвования на развитие сайта

Вы скачиваете книгу: Отголоски иного мира. Раздел: Протестантизм-1.

Скачать книги с Яндекс-диска:

Функцию "скачать всё" использовать не рекомендую по причине большого объёма информации. Предпочтительнее скачивать книги по разделам.