4. Воскресение Христа

Мы рассмотрели экстравагантные заявления Иисуса и Его характер. Сейчас мы рассмотрим свидетельства о Его историческом воскресении из мертвых.

Очевидно, если воскресение действительно произошло, оно имеет величайшее значение. Если Иисус из Назарета восстал из мертвых, тогда Он неоспоримо был уникальной фигурой. Вопрос стоит не о Его духовном выживании, не о Его физическом воскресении, а о завоевании Им смерти и о Его воскресении в новую плоскость существования. Мы не знаем никого другого, кто пережил бы такое. Поэтому современные люди так же насмешливо–презрительны, как афинские философы, которые слушали проповеди Павла в ареопаге: «Услышавши о воскресении мертвых, одни насмехались…» (Деяния 17:32).

Спор не о том, что Его воскресение устанавливает Его божество, но что оно с этим согласуется. Вполне можно ожидать, что сверхъестественная личность должна прийти на землю и покинуть ее сверхъестественным путем. Именно это проповедует Новый Завет и, следовательно, именно в это всегда верила церковь. Его рождение было естественным, но зачатие — сверхъестественным. Его смерть была естественной, но воскресение — сверхъестественным. Его чудесное зачатие и воскресение не доказывают Его божественности, но соответствуют ей (мы не рассматриваем здесь непорочное рождение Иисуса, так как в Новом Завете оно не используется для того, чтобы показать Его сущность как Мессии или Его божественность, как используется воскресение. Вопрос о непорочном рождении неплохо обоснован в книге Джеймса Орра «Непорочное рождение Христа», 1907, а также в книге Дж. Гришема Мейчена «Непорочное рождение», 1936).

Сам Иисус никогда не предсказывал Своей смерти, не добавляя при этом, что воскреснет, и описывал Свое грядущее воскресение как знамение. Павел в начале своего Послания к Римлянам, написал, что Иисус был «Сыном Божьим в силе через воскресение из мертвых», а самые первые проповеди апостолов, записанные в Деяниях, снова и снова утверждают, что через воскресение Бог отменил приговор людей и оправдал Своего Сына.

Лука, которого мы знаем как усердного и аккуратного историка, говорит об этом воскресении, что «есть много доказательств» Возможно, мы не зайдем так далеко, как Томас Арнольд, назвавший воскресение «наиболее подтвержденным фактом истории», но, конечно же, многие беспристрастные ученые считают свидетельства воскресения очень надежными. Например, сэр Эдвард Кларк К.С. писал Его Преосвященству Е.Л. Мэккейси:

Как юрист я занимался углубленным изучением свидетельств о событиях первого дня Пасхи. Мне свидетельство кажется убедительным, и снова и снова в Верховном Суде я поддерживал заключение о свидетельствах, которые были далеко не так красноречивы. За свидетельством следует заключение, а правдивый свидетель всегда безыскусен и не старается произвести впечатление. Именно к таким относится свидетельство Евангелия о воскресении, и как юрист я полностью принимаю его как свидетельство правдивых людей о фактах, которые они смогли подтвердить.

Что же это за свидетельство? Можно попробовать свести его к четырем утверждениям.

Тело исчезло

Рассказ о воскресении во всех четырех Евангелиях начинается с посещения женщинами могилы рано утром в Пасхальное воскресенье. Придя туда, они с ужасом и изумлением увидели, что тело Господа исчезло.

Вскоре после этого апостолы начали проповедовать, что Иисус воскрес. Это было главной мыслью их проповедей. Но вряд ли они могли ожидать, что люди поверят им, если бы можно было легко дойти до скалы, в которой находилась гробница Иосифа, и видеть лежащее там тело Иисуса. Нет! Гроб был пуст. Тело исчезло. В этом не может быть и сомнения. Вопрос в том, как это объяснить.

Во–первых, есть теория о том, что женщины пришли не к тому гробу. Было темно, а они были вне себя от горя. Как говорят, они легко могли ошибиться. На первый взгляд это звучит приемлемо, но не выдерживает пристального рассмотрения. Начнем с того, что там не могло быть совершенно темно. Действительно, Иоанн говорит, что женщины пришли, «когда было еще темно», но в Евангелии от Матфея мы видим, что это было «на рассвете» (28:1), Лука говорит «очень рано», а Марк ясно утверждает, что это случилось «при восходе солнца».

Далее, эти женщины вовсе не были глупы. По крайней мере, две из них сами видели, куда Иосиф и Никодим положили тело. Они даже наблюдали процесс захоронения, сидя «против гроба» Эти же две женщины (Мария Магдалина и Мария, мать Иисуса) возвратились на рассвете, ведя с собой Саломию, Иоанну и «других женщин», так что если бы одна ошиблась дорогой, то, скорее всего, другие поправили бы ее. И если Мария Магдалина первый раз пришла не в то место, вряд ли она повторила бы ту же ошибку при полном свете утра, когда вернулась и задержалась в саду до тех пор, пока не увидела Иисуса.

К тому же, не только горе привело их к гробу так рано утром. Они пришли с определенной целью. Они принесли благовония и собирались завершить помазания тела Господа своего, ведь приближение субботы помешало им закончить работу два дня тому назад. Этих преданных и деловитых женщин было не так–то легко обмануть или заставить отказаться от дела, которое они собрались закончить. Опять же, даже если они ошиблись гробом, Разве Петр и Иоанн, побежавшие удостовериться в услышанном, сделали бы ту же самую ошибку? А как же другие, включая Иоанна и Никодима, которые, не сомневаясь в правильности пути, пришли позднее?

Второе объяснение пустой гробницы — теория обморока. Те, кто поддерживают эту версию, хотят уверить нас в том, что Иисус не умер на кресте, а только лишился чувств. Позднее Он пришел в Себя в гробнице, вышел из нее и затем показался Своим ученикам.

Эта теория просто изобилует вопросами. Она совершенно искажает факты. Свидетельства прямо противоречат ей. Пилат действительно удивился, что Иисус уже мертв, но ему вполне достаточно было уверений сотника для того, чтобы разрешить Иоанну снять тело с креста. Сотник был уверен в смерти Иисуса, так как он, скорее всего, присутствовал при том, когда «один из воинов копьем пронзил ему ребра, и тотчас истекла кровь и вода» Итак, Иоанн и Никодим сняли тело, обвили его погребальными пеленами и положили в новую гробницу Иосифа.

Неужели можно серьезно верить, что все это время Иисус был только в обмороке? Что после жестокостей и мучений суда, насмешек, избиения и распятия Он мог прожить 36 часов в каменной гробнице, в холоде, без еды и медицинской помощи? Что затем Он смог собрать достаточно сил, чтобы совершить нечеловеческое усилие и откатить камень от входа в гробницу, не потревожив римских охранников? И что потом слабый, измученный и голодный Он смог появиться перед учениками так, чтобы произвести впечатление, что Он победил смерть? И что Он продолжал утверждать, что Он умер и воскрес, послал учеников в мир и пообещал им придти в конце света? Что Он мог жить, скрываясь где–то сорок дней, иногда неожиданно появляясь, а потом исчезнуть безо всякого объяснения? Такая легковерность еще более невероятна, чем сомнения Фомы.

В–третьих, существует версия о том, что воры украли тело.Для этого предположения нет вообще никаких доказательств. Не объясняется также, как воры могли одурачить римских охранников. Трудно вообразить, почему воры взяли тело, но оставили погребальные пелены, а также представить возможные мотивы такого поступка.

В–четвертых, говорили о том, что ученики взяли тело из гробницы. Матфей говорит, что этот слух евреи распустили с самого начала. Он описывает, как Пилат, давший разрешение Иоанну снять тело Христа, принял депутацию первосвященников и фарисеев, которые сказали:

«Господии! мы вспомнили, что обманщик тот, еще будучи в живых, сказал: «после трех дней воскресну»; итак прикажи охранять гроб до третьего дня, чтоб ученики Его, пришедши ночью, не украли Его и не сказали народу: «воскрес из мертвых»; и будет последний обман хуже первого» (Матфей 27:63–64).

Пилат согласился. «Охраняйте, как знаете», — сказал он, и евреи «пошли и поставили у гроба стражу, и приложили к камню печать» Матфей продолжает описывать, как ни камень, ни печать, ни охрана не смогли помешать воскресению и как охранники вошли в город и объявили первосвященникам обо всем, что произошло. А те, посовещавшись, дали взятку воинам и повелели им:

«Скажите, что ученики Его, пришедши ночью, украли Его, когда мы спали; и если слух об этом дойдет до правителя, мы убедим его и вас от неприятности избавим. Они, взявши деньги, поступили, как научены были. И пронеслось слово сие между Иудеями до сего дня «

Но эта история не выдерживает критики. Возможно ли, что избранная стража, все равно римская или иудейская, заснет на посту, имея строгий приказ наблюдать? А если они действительно бодрствовали, как женщины смогли пройти мимо них и отвалить камень?

Даже если предположить, что ученикам удалось взять тело Господа, есть одно психологическое соображение, которого достаточно, чтобы разрушить всю теорию. Из первой части Деяний мы узнаем, что в ранних проповедях апостолы делали упор на воскресении. «Вы убили Его, но Бог воскресил Его и мы тому свидетели», — постоянно говорили они. Неужели мы поверим, что они сознательно провозглашали заведомую ложь? Если они сами взяли тело Иисуса, то проповедовать Его воскресение значило распространять самую настоящую, заведомую неправду. Но они не только проповедовали, они страдали за это. Они были готовы идти в тюрьму, на избиение, на смерть — и все за сказку?

Это просто не похоже на правду. Это настолько невероятно, что кажется совершенно невозможным. Если что–нибудь и видно явственно из Евангелий и Деяний, так это то, что апостолы были искренни. Если хотите, — да, они могли быть обмануты, но сами они обманщиками не были. Лицемеры и мученики не могут быть сделаны из одного теста.

Пятое и, наверное, наименее нелогичное (хотя все–таки гипотетическое) объяснение исчезновения тела Христа — в том, что римские или иудейские власти сами забрали Его тело. У них точно были причины, чтобы сделать это. Они слышали, что Иисус говорил о воскресении и боялись, что их проведут. Значит (как нам объясняют), с тем, чтобы предупредить обман, они приняли меры предосторожности и конфисковали труп.

Но при пристальном рассмотрении это предположительное восстановление реальных событий распадается на кусочки. Мы видели, что уже через несколько недель после смерти Иисуса христиане смело провозглашали Его воскресение. Эта новость быстро распространялась. Новое Назаретское движение угрожало подорвать оплот иудаизма и потревожить покой Иерусалима. Евреи боялись перемен, римляне — беспорядков. Властям оставалось единственно очевидное действие. Они могли показать останки тела и разгласить то, что они сделали.

Вместо этого, они молчали и прибегли к жестоким расправам. Они арестовывали апостолов, угрожали им, избивали их, сажали в тюрьмы, унижали, составляли против них заговоры и убивали их. Но все это было бы совершенно ненужным, если бы у властей было мертвое тело Иисуса. Церковь была основана на воскресении. Разоблачите воскресение, и церковь упадет. Но они не могли сделать этого — ведь тела у них не было. Молчание властей — это такое же красноречивое доказательство воскресения, как и свидетельства апостолов.

Таковы теории, выдуманные людьми, чтобы объяснить пустую гробницу и исчезновение тела. Ни одна из них не является удовлетворительной и ни для одной из них нет исторических свидетельств. Те, кто хочет получить соответствующее альтернативное объяснение, возможно, простят нас, если мы предпочтем простой и трезвый рассказ Евангелий, описывающий события первого дня Пасхи. Люди не брали тела Иисуса. Оно было воскрешено Богом.

Погребальные покровы остались нетронутыми

Примечательно, что истории, повествующие об исчезновении тела Иисуса, говорят, что погребальные покровы остались на месте. Иоанн особо подчеркивает этот факт, так как он вместе с Петром бежал к гробнице тем ранним утром. В его рассказе об этом событии (20:1–10) совершенно отчетливо видно, что он сам участвовал в происходившем. Он обогнал Петра, но, добежав до гробницы, лишь заглядывал в нее до тех пор, пока Петр не прибежал и не вошел внутрь. «Тогда вошел и другой ученик, прежде пришедший ко гробу, и увидел, и уверовал» Вопрос стоит так: что же он увидел, что заставило его поверить? Из рассказа видно, что не только отсутствие тела поразило его, но и то, что пелены лежали на своем месте и особенно то, что они были нетронуты.

Давайте попробуем восстановить события (вслед за Генри Лэтемом в книге «Воскресший Господь», 1904). Иоанн рассказывает, что, пока Иосиф умолял Пилата разрешить взять тело Иисуса (19:38–42), Никодим «принес состав из смирны и алоя, литров около ста» Потом вместе они «взяли тело Иисуса и обвили Его пеленами с благовониями», как обыкновенно погребают иудеи. Другими словами, когда они оборачивали полотняные «бинты» вокруг тела, они посыпали в складки благовония. Особый покров должен был обвязать голову (это видно из описания Иоанном погребальных покровов Лазаря. Ведь когда Иисус воскресил его, «вышел умерший, объятый по рукам и ногам погребальными пеленами, и лицо его обвязано было платком» 11:44). Таким образом, они обернули Его тело и голову, оставив непокрытыми лицо и шею, согласно восточному обычаю. Затем они положили тело на каменную плиту, выступавшую из стены пещеры–гробницы. Предположим, мы находились бы в гробнице, когда произошло Его воскресение. Что бы мы увидели? Увидели бы мы, как Иисус пошевелился, зевнул, потянулся и встал? Нет. Мы не думаем, что Он возвратился к жизни. Он не оправился от обморока. Он умер — и воскрес. Это было воскресение, а не оживление. Мы думаем, что Он чудесным образом перешел из смерти в совершенно новую сферу существования. Что бы мы увидели, если бы были там? Мы заметили бы вдруг, что тело исчезло. Оно «испарилось» бы, перейдя в нечто новое и чудесное, отличное от того, что было. Оно прошло бы сквозь покровы, как позже проходило через закрытые двери, оставляя их почти не тронутыми. Почти, но не совсем. Ведь, когда тело исчезло, погребальные покровы под тяжестью ста фунтов благовоний просто упали бы и лежали бы теперь плоско. Между ними и головным покровом оказался бы промежуток — там, где были Его шея и голова. А сам платок, из–за особого перекрестного способа обвязывания головы, вполне мог сохранить свою вогнутую форму, как смятый тюрбан, но без головы в нем.

Тщательное изучение рассказов Иоанна показывает, что именно эти три особенности он увидел, когда смотрел на погребальные покровы. Во–первых, он увидел пелены «лежащие» Это слово повторяется дважды, и в первом случае оно помещается в ударной позиции в греческом предложении. Можно перевести так: Он увидел лежащие (или упавшие) полотняные пелены. Затем мы видим, что головной платок был «не с пеленами лежащий, а на другом месте» Вряд ли это означает, что его скомкали и отбросили в угол. Он лежал на том же каменном выступе, но был отделен от покровов значительным промежутком. В–третьих, этот самый платок лежал «особо свитый» В некоторых переводах мы встретим слова «свернутый», «завернутый» Это неудачные переводы. Слово «свитый» точно описывает круглую форму, которую все еще сохранял пустой платок.

Нетрудно вообразить, что за картина предстала глазам апостолов, когда они подошли к гробнице: каменный выступ, упавшие пелены, скорлупка головного платка и промежуток между ними. Неудивительно, что они увидели и уверовали. Один взгляд на эти покровы доказывал реальность воскресения и открывал его сущность. К покровам никто не прикасался, никто их не сворачивал: их не трогал человек. Они походили на сброшенные остатки куколки, когда из нее вылетела бабочка.

Понятно, что расположение покровов должно было быть замечено. Дальнейшее свидетельство, подтверждающее воскресение, мы видим в том, что Мария Магдалина (вернувшаяся к гробнице после того, как рассказала новость Петру и Иоанну), «наклонилась во гроб», и увидела двух Ангелов в белом одеянии, сидящих одного у головы, другого у ног, где лежало тело Иисуса. Вероятно, это значит, что они сидели на выступе, а покровы лежали между ними. И Марк, и Матфей добавляют, что один из них сказал: «Его нет здесь: Он воскрес, как сказал; подойдите и посмотрите место, где лежал Господь» (Иоанн 20:11–12; Матфей 28:6; Марк 16:6). Верит читатель в Ангелов или нет, эти описания места, где лежал Иисус, подчеркнутые поза и слова Ангелов, по крайней мере, подтверждают то, что поняли евангелисты: положение погребальных покровов и отсутствие тела вместе свидетельствовали о Его воскресении.

Господа видели

Каждый, читавший Евангелия, помнит, что в них есть несколько необычных рассказов о том, как Иисус являлся Своим ученикам после Своего воскресения. Мы знаем о десяти отдельных явлениях воскресшего Господа тем, кого Петр называет «избранными свидетелями» Сказано, что Он являлся Марии Магдалине, женщинам, возвращавшимся от гробницы, Петру, двум ученикам на дороге в Эммаус, десяти ученикам, собравшимся в доме, одиннадцати вместе с Фомой еще через неделю, «более чем к пятиста братьям сразу», вероятно, на возвышенности в Галилее, нескольким ученикам, включая Петра, Фому, Нафанаила, Иакова и Иоанна у озера в Галилее и еще многим другим на горе Елеонской около Вифании во время вознесения. Павел (в 1 послании к Коринфянам, гл.15) причисляет себя к видевшим воскресшего Иисуса, говоря о событиях на дороге в Дамаск. А так как Лука говорит нам в начале Деяний, что Иисус «явил Себя живым по страдании Своем со многими верными доказательствами, в продолжение сорока дней являясь им (апостолам)», то вполне могли быть и другие встречи, записи о которых не сохранились.

Нельзя легко отмахнуться от этих живых свидетельств воскресения. Надо найти какое–то объяснение всем этим рассказам. Только три версии кажутся возможными. Первая — все эти рассказы придуманы; вторая — это были галлюцинации; третья — все именно так и произошло.

Были ли эти рассказы придуманы! Не стоит даже уделять много места опровержению этого предложения. То, что истории о появлении воскресшего Иисуса Христа не являются сознательными выдумками, ясно как день. Во–первых, все повествования разумны и сдержанны. Во–вторых, они четки и оживлены деталями, которые говорят о том, что рассказчики видели все собственными глазами. Рассказы о том, как ученики бежали к гробнице и о встрече на дороге в Эммаус слишком живы и реальны для выдуманных.

К тому же, никто не смог бы сказать, что придумано все это хорошо. Если бы мы захотели придумать воскресение, то сделали бы это куда лучше. Мы бы постарались избежать этой сложной путаницы событий, которую показывают все четыре Евангелия. Мы бы убрали (или хотя бы разбавили) сомнения и страхи апостолов. Мы, возможно, написали бы драматичный рассказ о самом воскресении (как это делают фантастические апокрифические Евангелия), описывая силу и славу Сына Божьего, когда Он разорвал путы смерти и победно вырвался из гробницы. Но никто не видел, как это случилось, и у нас нет такого описания. И вряд ли мы выбрали бы Марию Магдалину в качестве первого свидетеля, хотя бы для того, чтобы избежать насмешек Ренана «’la passion d’une hallucinee donne au monde un dieu ressuscite».

Есть и другое возражение против теории придуманных рассказов, которое сильнее наивности рассказчиков. Это — очевидный факт, к которому мы однажды уже обращались, что апостолы, а значит, евангелисты и ранняя церковь были возвышенно уверены, что Иисус воскрес. Весь Новый Завет дышит атмосферой уверенности и победы. Его авторы могли быть, если хотите, трагически обмануты, но, определенно, они не обманывали нас сознательно.

Если же рассказы не были выдуманы, то были ли эти явления галлюцинациями!Это мнение было хорошо известно и определенно выражено, и, конечно, галлюцинации — не такое уж редкое явление. Галлюцинации — это «зрительное восприятие внешнего объекта без реального физического присутствия этого объекта», и они чаще всего ассоциируются с людьми, которые, по крайней мере, страдают нервными расстройствами, если не являются психопатами. Большинство из нас знают людей, которые видят и слышат нечто странное, и живут иногда или постоянно в своем собственном воображаемом мире. Нельзя утверждать, что апостолы были неуравновешенными людьми подобного типа. Может быть, Мария Магдалина, но вряд ли хвастливый Петр или недоверчивый Фома.

Случалось, что галлюцинации видели и совершенно нормальные, обычные люди, и в таких случаях можно выделить две особенности. Во–первых, это случалось как кульминация в период интенсивного размышления (когда человеку чего–нибудь сильно хотелось). Во–вторых, к этому располагали обстоятельства (время, место и настроение). Для этого надо иметь сильное внутреннее желание и предрасполагающую внешнюю обстановку.

Когда мы обращаемся к евангельским рассказам о воскресении, мы не видим ни того ни другого. Совсем не страстное желание увидеть присутствует здесь, а нечто прямо противоположное. Когда женщины впервые увидели, что гробница пуста, они бежали, «объятые трепетом и ужасом», потому что «боялись» Когда Мария Магдалина и детальные женщины рассказали, что Иисус жив, апостолы «не поверили», им слова женщин казались «пустой сказкой» Когда Иисус Сам пришел и встал среди них, они, смутившись и испугавшись, подумали, что видят духа, так что Иисус Упрекал их — за неверие и жестокосердие. Фома был несокрушим в своем отказе верить, пока не увидит и не потрогает раны Иисуса. Когда позже Иисус пришел к одиннадцати апостолам и Другим ученикам на гору в Галилее, одни, увидевши Его, поклонились Ему, а иные усомнились. Не было ни страстного желания, ни наивного легковерия, ни слепого принятия. Учеников было не так легко одурачить, они были слишком осторожны, скептичны и «медлительны сердцем», чтобы сразу уверовать. Они не были подвержены галлюцинациям. Их не удовлетворили бы и особые видения. Их вера была основана на твердых фактах и проверенном опыте.

Не только это, но и благоприятные внешние условия тоже отсутствовали. Если бы Иисус появлялся в одном–двух особо священных местах, которые были бы полны памятью о Нем, и если бы люди находились в ожидании чего–то подобного, конечно, это возбудило бы наши подозрения. Если бы мы знали лишь о встрече в доме, у нас была бы причина сомневаться. Если бы одиннадцать апостолов собрались в том особом месте, где Иисус провел с ними Свои последние земные часы, и хранили бы это место, и предавались бы вспоминаниям о прошедших волшебных днях, и вспоминали бы Его обещание вернуться и начали бы гадать, придет ли Он, и надеяться, что придет, до тех пор, пока этот пыл не завершился бы Его приходом, мы бы действительно могли подумать, что они стали жертвой какого–то жестокого обмана.

Но такого не произошло. В действительности, изучение десяти появлений Христа открывает нам почти обдуманное разнообразие обстоятельств — людей, места и атмосферы, когда они происходили. Его видели отдельные люди (Мария Магдалина, Петр и Иаков), небольшие группы и толпа более чем в 500 человек. Он появлялся в саду возле гробницы, около Иерусалима, в доме, на дороге в Эммаус, у озера в Галилее, на горе в Галилее и на горе Елеонской.

Так же, как разнообразие людей и мест, мы видим разнообразие атмосферы. Мария Магдалина плакала, женщины были испуганы и изумлены. Петр был полон раскаяния, а Фома — неверия. Два человека, шедшие в Эммаус, были заняты событиями прошедшей недели, а ученики в Галилее — ловлей рыбы. Тем не менее, несмотря на их сомнения и страхи, несмотря на их неверие и занятость, воскресший Господь дал им знать о Себе.

Нельзя отбрасывать эти откровения Господа Бога как галлюцинации расстроенного рассудка. Но если это были не выдумки и не галлюцинации, то остается лишь одна альтернатива: все это действительно случилось. Люди видели воскресшего Господа.

Ученики изменились

Возможно, перемены в учениках Иисуса и есть самое значительное свидетельство о Его воскресении, потому что они совершенно безыскусны. Они не призывают нас взглянуть на себя, посмотреть на пустую гробницу и на упавшие покровы, и на Господа, которого они видели, — мы и так видим перемены в них. Люди, фигурировавшие на страницах Евангелий, в Деяниях появляются совершенно новыми, изменившимися. Смерть их Повелителя оставила их подавленными, потерявшими надежду, близкими к отчаянию. Но в Деяниях они появляются как люди, рискующие жизнью за имя Господа Иисуса Христа и переворачивающие мир вверх дном.

Что же заставило их измениться? Что лежит в основе их новой веры и силы, радости и любви? Частично, конечно, день Пятидесятницы и приход Святого Духа; но и Святой Дух пришел только после того, как Иисус воскрес и вознесся. Кажется, что воскресение высвободило могучие нравственные и духовные силы. Выделяются два примера.

Первый — Симон Петр. Во время повествования об осуждении и распятии Петр пережил трагическое затмение. Он отрекся от Христа три раза. Он проклинал и ругался, как будто никогда не знал в своей жизни сдерживающего влияния Иисуса. Он ушел в ночь выплакаться. После смерти Иисуса он присоединяется к остальным в доме, за запертыми дверями, «из опасения иудеев» в совершенно угнетенном состоянии духа.

Но переверните еще две страницы Библии, и вы увидите его стоящим, может быть, на ступенях того же дома в Иерусалиме, проповедующим огромной толпе так смело и так сильно, что три тысячи людей уверовали в Христа и приняли крещение. Мы обращаемся к дальнейшим главам Деяний и наблюдаем, как он бросает вызов самому синедриону, приговорившему Иисуса к смерти, и радуется тому, что достоин принять позор за Его имя, а позже — спит в своей камере в ночь перед ожидаемой казнью.

Симон Петр — новый человек. Сыпучий песок сдуло прочь; соответственно своему прозвищу, теперь он — настоящая скала. Что же изменилоего?

Или, к примеру, Иаков, который занял ведущую позицию в Иерусалимской церкви. Он один из «братства Господня», а это братство во всех Евангелиях представлено людьми, не верящими в Иисуса: «даже братья Его не верили в Него» Но когда мы доходим до первой главы Деяний, Лука перечисляет собравшихся учеников и завершает список словами: «и …с братьями его» Иаков сейчас — несомненно верующий человек. Что же изменило его? Наверное, у нас есть нужная ниточка в Первом послании к Коринфянам 15:7, где Павел, перечисляя всех, кто видел воскресшего Иисуса, добавляет: «Потом явился Иакову».

Именно воскресение превратило страх Петра в смелость, сомнение Иакова в веру. Именно воскресение переменило субботу в воскресение, а остатки иудаизма — в христианскую церковь. Именно воскресение превратило фарисея Савла в апостола Павла, фанатика–гонителя — в проповедника той самой веры, которую он до этого старался уничтожить. «А после всех, — написал Павел, — явился и мне» Таковы свидетельства воскресения. Тело исчезло. Погребальные покровы остались нетронутыми. Господа видели. Ученики изменились. Этим явлениям нет другого разумного объяснения, кроме великого христианского утверждения: «Господь действительно воскрес!»

* * *

В этих трех частях мы критически рассмотрели самую привлекательную личность истории, скромного плотника из Назарета, Который стал бедным проповедником и умер смертью преступника.

Его утверждения изумляли.

Он представляется нам нравственным совершенством. Он воскрес из мертвых.

Общий вес всех свидетельств более чем достаточен для вывода.

И этот вывод делает совершенно разумным последний шаг веры, который опускает нас на колени перед Ним и заставляет нас произнести могучее признание неверующего Фомы: «Господь мой и Бог мой!»


Глава 5 из 12« Первая«456»Последняя »