1 часть. Поле Деир: восстание против замысла Божьего. Текст: Даниила 3:1–7.

События третьей главы книги Даниила разворачиваются спустя годы после того, как царь Навуходоносор увидел пророческий сон о грандиозном истукане. Тогда, пораженный Божественным откровением, монарх пал ниц перед Даниилом и признал: «Истинно Бог ваш есть Бог богов и Владыка царей». Однако глубокое эмоциональное потрясение не переросло в подлинное обращение сердца. Со временем голос совести затих, а уязвленная царская гордость взяла верх над истиной.

Навуходоносор не мог смириться с пророчеством, открывавшим преходящий характер его державы. Весть о том, что золотой головой является лишь его царство, а на смену Вавилону придут другие, менее блистательные империи из серебра, меди и железа, породила в сердце владыки открытый бунт против Небес. Движимый стремлением увековечить свою славу, царь решает бросить вызов предопределению Всевышнего. Он повелевает отлить истукана целиком из золота, провозглашая тем самым, что Вавилон будет стоять вечно и никакое иное царство не займет его места.

Местом для воздвижения исполинского монумента была избрана широкая равнина в провинции Вавилонской — поле Деир. Размеры истукана поражали воображение: высота в шестьдесят локтей и ширина в шесть локтей. Этот исполин, сверкающий на палящем восточном солнце, должен был внушать трепет и безоговорочное послушание. В этих символических пропорциях, основанных на вавилонской шестидесятеричной системе счисления, отчетливо проступает культ человеческого величия и самообожения земной власти.

Для участия в грандиозной церемонии освящения истукана Навуходоносор созвал всю правящую элиту своей необъятной империи. На поле Деир прибыли сатрапы, наместники, военачальники, верховные судьи, казнохранители, советники, блюстители законов и все областные правители. Собрав представителей сотен покоренных народов, монарх стремился спаять многоликую империю узами религиозного единства, где поклонение государственному идолу служило высшим критерием политической лояльности.

Кульминацией церемонии стало оглашение царского манифеста. Глашатай громогласно возвестил волю повелителя: в момент, когда зазвучит торжественная музыка огромного оркестра, включающего рог, свирель, цитру, самбику, гусли и симфонию, вся собравшаяся толпа обязана была пасть ниц и поклониться золотому истукану. Для непокорных государственная машина приготовила беспощадную кару: всякий, кто откажется преклонить колени, будет немедленно брошен в раскаленную печь для обжига кирпичей.

В этом повелении раскрывается подлинная природа ложного поклонения: принуждение, страх и насилие над совестью. Когда зазвучали чарующие звуки музыки, огромная масса людей, парализованная царским авторитетом и страхом мучительной смерти, пала ниц перед бездушным металлом. На бескрайней равнине воцарилось всеобщее видимое единодушие.

Однако среди склонившегося в пыль людского океана остались стоять те, для кого верность невидимому Творцу была дороже жизни. Начиналось великое испытание веры, ставшее прообразом финального конфликта между заповедями человеческими и законом живого Бога.