2 часть. Окна, открытые к Иерусалиму: молитва вопреки запрету. Текст: Даниила 6:10–15.

Узнав о том, что царский указ подписан и смертный приговор за молитву вступил в законную силу, пророк Даниил не изменил своим духовным принципам ни на единый шаг. Перед лицом смертельной опасности он не поддался панике, не стал искать компромисса и не попытался скрыть своё благочестие. Даниил не закрыл ставни, не перенёс молитву в тайные покои и не решил переждать тридцать дней запрета, оправдывая себя тем, что к Богу можно обращаться мысленно. Для Божьего служителя живая связь с Создателем была дыханием души, прервать которое означало бы совершить духовную измену.

Даниил пошёл в свой дом, где окна верхней горницы были открыты в сторону Иерусалима. Это направление молитвы было наполнено глубочайшим смыслом завета: разрушенный город и сожжённый храм оставались в глазах верных символом обетованного искупления и святилища Всевышнего. Трижды в день престарелый пророк преклонял колени, вознося хвалу, благодарение и прошения пред лицом своего Бога точно так же, как делал это на протяжении всей своей долгой жизни. Верность в часы благоденствия стала несокрушимым фундаментом для верности в час смертельной угрозы.

Заговорщики неотступно следили за домом пророка. Собравшись толпой, они застали Даниила молящимся и просящим милости у Небесного Владыки. Имея на руках неопровержимые доказательства, обвинители поспешили в царские чертоги. Искусно начав с напоминания царю о нерушимости принятого декрета, они затем с неприкрытым презрением указали на осуждённого: «Даниил, который из пленных сынов Иудеи, не обращает внимания ни на тебя, царь, ни на указ, тобою подписанный, но три раза в день молится своими молитвами». Враги намеренно представили духовную верность праведника как акт политического мятежа и личного оскорбления царского величества.

Услышав эти слова, царь Дарий Мидянин пережил глубочайшее душевное потрясение. Пелена тщеславия мгновенно спала с его глаз, и монарх с ужасом осознал, что стал слепым орудием в коварном заговоре против своего лучшего, неподкупного наместника. Священное Писание повествует, что царь чрезвычайно опечалился и всем сердцем положил спасти Даниила. До самого захода солнца правитель непрестанно трудился, пытаясь найти законную лазейку, юридическое основание или способ обойти собственный указ.

Однако человеческая государственная машина оказалась неумолимой. Закон мидян и персов, возведённый в абсолют человеческой гордыней, связал руки самому законодателю. Заговорщики вновь предстали пред царём, настойчиво напоминая, что никакое постановление или указ, утверждённый монархом, не подлежит отмене или изменению. Земной владыка оказался бессилен перед собственной системой законов, и праведник остался один на один с неотвратимым приговором, вверив свою судьбу единственному истинному Законодателю и Спасителю.