Глава 8

1 Итак, главное в том, о чем мы говорим, состоит в следующем: мы имеем такого Первосвященника, Который воссел по правую сторону престола Божественного Величия на небесах.

2 Он — Священнослужитель небесного святилища и истинной скинии, которую воздвиг Господь, а не человек.

3 Поскольку всякий первосвященник ставится для принесения даров и жертв, то необходимо было, чтобы и Этот Первосвященник имел нечто для принесения.

4 Если бы Он оставался на земле, то не был бы даже священником, потому что здесь уже есть те, кто приносит дары в соответствии с законом.

5 Их служение — это лишь образ и тень небесных реальностей. Как и было сказано Моисею, когда он собирался возвести скинию: «Смотри, сделай все в точности по образцу, показанному тебе на горе».

6 Теперь же Христос получил служение настолько более превосходное, насколько лучшего завета Он является Посредником, завета, который утвержден на лучших обетованиях.

7 Ведь если бы первый завет был безупречен, то не было бы нужды искать место для второго.

8 Но Бог, упрекая Свой народ, говорит: «Вот, наступают дни, — говорит Господь, — когда Я заключу с домом Израиля и с домом Иуды новый завет.

9 Не такой завет, какой Я заключил с их отцами в тот день, когда взял их за руку, чтобы вывести из земли Египетской, ибо они не остались верны Моему завету, и Я пренебрег ими, — говорит Господь.

10 Вот завет, который Я заключу с домом Израиля после тех дней, — говорит Господь: Я вложу законы Мои в их разум и напишу их на сердцах их; и буду их Богом, а они будут Моим народом.

11 И не будет больше никто учить своего ближнего, и каждый — брата своего, говоря: “Познай Господа”, потому что все будут знать Меня — от малого до великого.

12 Ибо Я буду милостив к их беззакониям и грехов их больше не вспомню».

13 Назвав завет «новым», Он тем самым объявил первый устаревшим. А то, что ветшает и стареет, близко к исчезновению.

Комментарий к 8-й главе Послания к Евреям

Стихи 1–2.

Глава начинается словом κεφάλαιον (кефа́лайон), что означает «главное», «суть», «вершина» или «венец» сказанного. Вся предыдущая аргументация была лишь подготовкой к этому колоссальному утверждению.

Христос назван λειτουργὸς (литурго́с) — «Священнослужителем». В античности это слово означало человека, совершающего важное служение на благо всего общества. Он совершает Свой труд в ἁγίων (аги́он) — «Святом» (в широком смысле это слово обозначает Святилище в целом) и в ἀληθινῆς (алифини́с) — «истинной» скинии.

Для адвентистского богословия это критически важный текст. Он доказывает, что Небесное Святилище — это не просто красивая метафора или абстрактное обозначение неба. Это реальный командный центр вселенной, который ἔπηξεν (э́пиксен) — «воздвиг», «утвердил» Сам Господь. Иисус не просто сидит на престоле в пассивном состоянии; Он активно трудится, совершая торжество Своего живого служения ради нашего спасения.

Стихи 3–5.

Служение Первосвященника неразрывно связано с принесением даров и жертв. Жертва Христа (Его пролитая кровь) была принесена на кресте однажды и навсегда. Однако Его ходатайственное служение продолжается.

В 5 стихе используется два важных слова для описания земного святилища: ὑποδείγματι (иподи́гмати) — «копия», «отображение», и σκιᾷ (скиа́) — «тень». Земной храм и левитское служение были лишь бледной тенью, отбрасываемой небесными реальностями. Моисей построил земную скинию по типу (τύπον, тю́пон) — то есть по «образцу» или «модели», показанной ему Богом на горе Синай. Тень не имеет собственной субстанции; она лишь свидетельствует о том, что существует реальный, материальный объект, который эту тень отбрасывает. Окончание земного служения не отменяет служение вообще, а переводит взгляд верующих на Оригинал.

Стих 6.

Христос представлен как μεσίτης (меси́тис) — «Посредник» лучшего завета. Первый завет был основан на обещаниях народа («все, что сказал Господь, исполним»), которые оказались хрупкими. Новый завет νομοθετέω (номофете́о) — «утвержден», «узаконен» на ἐπαγγελίαις (эпангели́айс) — «лучших обетованиях». Эти лучшие обетования — это обещания Самого Бога очистить, простить и трансформировать человека Своей благодатью.

Стихи 7–9.

Здесь кроется важный нюанс: проблема ветхого завета была не в самом Законе Божьем, а в народе. В стихе 8 сказано μεμφόμενος (мемфо́менос) — «упрекая» или «находя недостаток». Бог находит недостаток не в завете, а в «них» (αὐτοὺς, авту́с), то есть в людях. Из-за своей греховной природы и попыток спастись собственными делами, они нарушили завет. Земная система не могла дать им силу для послушания.

Стихи 10–12.

Автор цитирует пророка Иеремию (31:31-34), раскрывая суть Нового Завета.

Это место является сильнейшим аргументом в пользу неизменности Божьего Закона (включая Десять Заповедей и святость Субботы). Бог говорит: «Я вложу законы Мои…» (νόμους μου, но́мус му). В Новом Завете Бог не отменяет Свой Закон и не дает новый. Он берет тот самый, вечный и неизменный Закон, который раньше был написан на каменных скрижалях, и помещает его в διάνοιαν (диа́ниан) — разум (мышление, интеллект) и пишет на καρδίας (карди́ас) — сердцах (центр воли и чувств).

То есть, Новый Завет — это не изменение Закона, а изменение сердца человека. Послушание Закону, включая почитание субботнего покоя, больше не навязывается извне под страхом наказания. Благодаря присутствию Духа Святого оно становится внутренним желанием, естественной потребностью возрожденной души.

Завершается этот отрывок обещанием полного прощения (стих 12). В Небесном Святилище наш Первосвященник стирает наши беззакония, и Бог больше не вспоминает (μνησθῶ, мнисфо́) о них.

Стих 13.

Упоминая новый завет, Бог объявляет первый πεπαλαίωκεν (пепале́окен) — устаревшим. Ветшающим и исчезающим является не моральный Закон (Декалог), а вся система церемоний земного святилища, левитское священство и жертвоприношения животных. Они свою функцию выполнили. Эпоха теней закончилась, наступила эра Живого Служения нашего Первосвященника.