20. Любовь Бога

Отец наш Небесный, мы, дети Твои, часто бываем обеспокоены нашими мыслями, слыша, как внутренний наш голос произносит одновременно и подтверждение веры, и упреки совести. Мы уверены, что в нас нет ничего, что могло бы привлечь любовь такого святого, как Ты. И все-таки Ты объявил о Своей неизменной любви к нам во Христе Иисусе. Ничто в нас не может привлечь Твою любовь, и вместе с тем ничто во Вселенной не может помешать Тебе любить нас.

Твоя любовь не имеет причины, и мы не заслужили Твоей любви. Ты Сам — причина той любви, которой Ты любишь нас. Помоги нам поверить в силу и вечность этой любви, которая нашла нас. Тогда любовь отбросит в сторону страх, и в наших обеспокоенных сердцах установится мир, и мы будем верить в Тебя Такого, каким Ты явил себя. Аминь.

Апостол Иоанн написал по вдохновению Святого Духа: «Бог есть любовь», и некоторые воспринимали и воспринимают эти слова как определение сущности Бога. Это большая ошибка. Иоанн с помощью этих слов просто констатировал факт, но не предлагал никакого определения.

Отождествление любви и Бога — это крупная ошибка, которая способствовала появлению значительной части нездоровой религиозной философии и целого потока пустой поэзии, полностью несовместимой со Священным Писанием и не имеющей ничего общего с историческим христианством.

Если бы апостол сказал, что любовь — это то, что есть Бог, нам бы пришлось допустить, что Бог — это то, что есть любовь. Если в буквальном смысле Бог есть любовь, то в буквальном смысле любовь есть Бог, и мы тогда обязаны молиться любви как единственному существующему Богу. Если любовь равна Богу, то Бог равен любви и Бог и любовь идентичны. Таким образом мы разрушаем концепцию личности Бога и полностью отрицаем все Его атрибуты, кроме одного, и это одно свойство мы выдвигаем в качестве заменителя Бога. Тот Бог, который у нас после этого останется, не Бог Израиля; Он не Бог и не Отец нашего Господа Иисуса Христа; Он не Бог пророков и апостолов; Он не Бог святых, реформаторов и мучеников и даже не Бог богословов и авторов церковных песнопений.

Ради наших душ мы должны научиться понимать Священное Писание. Мы должны бежать от рабского преклонения перед словами и вместо этого строго руководствоваться смыслом. Слова должны выражать мысли, а не порождать их. Мы говорим, что Бог есть любовь; мы говорим, что Бог есть свет; мы говорим, что Бог есть истина; и мы подразумеваем, что эти слова будут восприниматься так же, как воспринимаются слова в тех случаях, когда мы говорим о каком-нибудь человеке: «Он — сама доброта». Сказав это, мы не утверждаем, что доброта и этот человек идентичны, и никто эти слова не воспринимает так.

Слова «Бог есть любовь» означают, что любовь — это один из важнейших атрибутов Бога. Любовь — это нечто истинное, что можно сказать о Боге, но она не является Богом. Это одно из проявлений неделимой сущности Бога, точно так же, как и слова «святость», «справедливость», «верность» и «истина». Поскольку Бог неизменен. Он всегда в Своих действиях соответствует Самому Себе, и поскольку Он — единое существо, Он никогда не упраздняет одно из Своих свойств для того, чтобы использовать другое.

Изучая другие атрибуты Бога, мы многое можем узнать о Его любви. Например, мы знаем, что поскольку Бог существует Сам по Себе, у Его любви не было начала; поскольку Он вечен, Его любовь не может иметь конца; поскольку Он бесконечен, Его любовь не имеет пределов; поскольку Он свят, Его любовь является квинтэссенцией всей безупречной чистоты; поскольку Он велик. Его любовь бесконечно огромна, это бездонное, безбрежное море, перед которым мы преклоняем колена в радостном молчании и перед которым отступает в смущении и замешательстве самое возвышенное красноречие.

И все-таки если мы знаем Бога и хотим рассказать другим о том, что мы знаем, мы должны говорить о Его любви. Все христиане пытались делать это, но никому не удавалось сделать это очень хорошо. Мои попытки правдиво описать эту тему, вызывающую благоговение и удивление, — не более, чем попытка ребенка схватить звезду. И все-таки, протягивая руку к звезде, ребенок может привлечь к ней внимание окружающих и даже показать им, в какую сторону надо смотреть, чтобы увидеть эту звезду. Когда я протягиваю мое сердце к высоко сияющей любви Бога, кто-нибудь, раньше о ней не знавший, может быть, тоже посмотрит вверх, и у него появится надежда.

Мы не знаем и, может быть, никогда не узнаем, что такое любовь, но мы можем знать, как она проявляется, и этого нам достаточно. Прежде всего мы видим, что она проявляется в виде доброго расположения. Любовь желает добра всем и не желает вреда или зла никому. Это ясно из слов апостола Иоанна: «В любви нет страха, но совершенная любовь изгоняет страх» (1 Ин. 4:18). Страх — это болезненное чувство, которое возникает при мысли о том, что нам могут причинить вред или заставить страдать. Этот страх сохраняется, пока мы находимся под властью кого-то, кто не желает нам благополучия. В тот самый момент, когда мы приходим под покровительство того, кто благоволит нам, страх исчезает. Ребенок, потерявшийся в магазине в толпе покупателей, исполнен страха, потому что он смотрит на окружающих его незнакомых людей, как на врагов. Спустя мгновение, когда ребенок оказывается на руках у матери, этот ужас отступает: ребенок знает о благосклонности матери к нему, и это изгоняет страх.

Мир полон врагов, и пока существует вероятность, что эти враги причинят нам вред, страх неизбежен. Попытка победить страх, не ликвидировав его причины, совершенно бесполезна. Сердце мудрее тех, кто проповедует спокойствие. Пока мы находимся в руках случая, пока мы ищем надежду в теории вероятности, пока мы должны надеяться на то, что выживем благодаря нашей способности перехитрить врага, у нас есть все основания бояться. И страх мучит нас.

Знать, что любовь — от Бога, и входить в никому неведомое место под руку с Возлюбленным, — так и никак иначе можно изгнать страх. Пусть человек будет убежден, что ничто не может причинить ему вреда, и тут же весь страх исчезнет из всей Вселенной. Может быть, иногда будет ощущаться нервный рефлекс, естественное неприятие физической боли, но глубоко проникающий в душу мучительный страх ушел навсегда. Бог есть любовь, и Бог есть Властелин всего. Его любовь побуждает Его желать нам вечного благополучия, а Его верховная власть позволяет Ему это благополучие обеспечить. Ничто не может причинить вреда праведному человеку.

Тело они могут убить,

Но истина Божья все равно останется,

Его царство — навек.

Мартин Лютер

Божья любовь говорит нам, что Он относится к нам по-дружески, а Его Слово уверяет нас, что Он — наш друг и что Он хочет, чтобы мы были Его друзьями. Ни один человек, имеющий хоть немного скромности, сам не подумает о том, что он — друг Бога; но мысль об этом исходит не от людей. Авраам никогда бы не сказал: «Я — друг Бога», но Сам Бог сказал Аврааму, что он Его друг. Ученики Христа не решились бы признать, что они Его друзья, но Христос сказал им: «Вы друзья Мои» (Ин. 15:14). Скромность, может быть, и заставит нас сомневаться, как только мы об этом подумаем, но дерзкая вера осмелится поверить Слову и претендовать на дружбу с Богом. Мы окажем Богу большую честь, если поверим в то, что Он Сам сказал, и осмелимся, не колеблясь, прийти к престолу Его благодати, чем если мы будем прятаться от Него, охваченные застенчивостью и скромностью, словно Адам среди деревьев в саду.

Любовь — это и эмоциональная идентификация. Она ничто не рассматривает как свое собственное, а все свободно отдает предмету своего обожания. Мы постоянно видим это в нашем мире. Молодая мать, худая и уставшая, кормит грудью пухленького и здорового младенца и при этом не только не жалуется, но и глядит на ребенка глазами, сияющими от счастья и гордости. Самопожертвование типично для любви. Христос сказал о Себе: «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих» (Ин. 15:13).

В том, что свободный Бог позволил Своему сердцу эмоционально идентифицироваться с людьми, заключается Его странная и прекрасная эксцентричность. Будучи ни от кого не зависимым, Он хочет нашей любви и не будет удовлетворен, пока не получит ее. Будучи свободным. Он позволил Своему сердцу привязаться к нам навсегда. «В том любовь, что не мы возлюбили Бога, но Он возлюбил нас и послал Сына Своего в умилостивление за грехи наши» (1 Ин. 4:10).

«Ибо Тот, Кто выше всех, так по-особенному любит нашу душу, — говорит Юлианна Норвичская, — что это не подвластно разумению всех сотворенных существ; то есть, нет сотворенного существа, которое могло бы знать, как сильно, как чудесно и как нежно наш Создатель любит нас. И поэтому мы можем с благодатью и с Его помощью смотреть мысленным взором в вечном изумлении на ту возвышенную, все превосходящую бесценную любовь, которую Всемогущий Бог испытывает к нам по Своей доброте».

Для любви также характерно, что ее объект доставляет ей удовольствие. Бог получает удовольствие оттого, что Он создал. Апостол Иоанн искренне говорит, что цель, для которой Бог сотворил мир, — это Его собственное удовольствие. Бог счастлив в Своей любви ко всем, кого Он создал. Мы не можем не заметить чувства удовольствия, с которым Бог восторженно отзывается о Своих творениях. Псалом 103 — это написанная по Божественному вдохновению поэма о природе; в ней выражено столько счастья, что ее можно, пожалуй, назвать восторженной, в каждой ее строке чувствуется восхищение Бога. «Да будет Господу слава во веки; да веселится Господь о делах Своих!» (Пс. 103:31).

Особенное удовольствие доставляют Богу Его святые. Многие думают, что Бог находится далеко, что Он угрюм и всем очень недоволен, что Он с неизменной апатией смотрит вниз, на землю, интерес к которой потерял уже давным-давно; но это ошибочное мнение. Действительно, Бог ненавидит грех и никогда не будет смотреть с удовольствием на несправедливость, но когда люди пытаются выполнять Божью волю. Он отвечает на это искренним чувством. Христос Своей искупительной жертвой убрал барьер, отделявший людей от дружбы с Богом. Теперь во Христе все верующие души — объекты восхищения Бога. «Господь Бог твой среди тебя: Он силен спасти тебя; возвеселится о тебе радостью, будет милостив по любви Своей, будет торжествовать о тебе с ликованием» (Соф. 3:17).

Согласно книге Иова, Бог сотворил мир под музыку. «Где был ты, когда Я полагал основания земли?.. — спрашивает Бог. — …При общем ликовании утренних звезд, когда все сыны Божий восклицали от радости?» (Иов. 38:4,7). Джон Драйден развил эту мысль еще дальше, но, может быть, не настолько далеко, чтобы сделать ее неправдоподобной:

От гармонии, от небесной гармонии

Было положено начало этому облику Вселенной:

Когда природа лежала внизу грудой

Хаотично нагроможденных атомов

И не могла поднять голову,

С небес раздался мелодичный голос:

«Поднимись, ты не мертвая!»

Тогда холодное и горячее, влажное и сухое —

Все быстро встало на свои места,

И подчинилось власти музыки.

От гармонии, от небесной гармонии

Было положено начало этому облику Вселенной:

От гармонии до гармонии

Через все ноты прошло сотворение Вселенной,

И в завершающем регистре был сотворен Человек.

Из песни на день святой Цецилии

Музыка — это одновременно и выражение, и источник удовольствия, а самое чистое и самое близкое к Богу удовольствие — это удовольствие любви. Ад — это место, где нет удовольствия, потому что там нет любви. Рай наполнен музыкой, потому что это место, где изобилуют удовольствия святой любви. Земля — это место, где удовольствия любви смешаны с болью, ибо здесь есть грех, и ненависть, и злая воля. В таком мире, как наш, любовь иногда должна страдать, как страдал Христос, отдавая Себя для спасения Своих людей. Но нам дано твердое обещание, что причины печали в конце концов будут устранены и что новые люди будут вечно наслаждаться миром самоотверженной, совершенной любви.

Для любви характерна творческая активность. «Бог Свою любовь к нам доказывает тем, что Христос умер за нас, когда мы были еще грешниками» (Рим. 5:8). «…так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного» (Ин. 3:16). Так и должно быть там, где есть любовь; любовь всегда должна отдавать что-то предмету любви, чего бы это ни стоило. Апостолы подвергали резкой критике молодые церкви, потому что некоторые из их членов забыли об этом и позволили своей любви тратить себя понапрасну на личное удовольствие, в то время как их братья были в нужде. «А кто имеет достаток в мире, но, видя брата своего в нужде, затворяет от него сердце свое, — как пребывает в том любовь Божия?» (1 Ин. 3:17). Так писал апостол Иоанн, который на протяжении столетий был известен как любимый ученик Иисуса.

Любовь Бога — это одна из великих реальностей Вселенной, это столп, поддерживающий надежду всего мира. Но это также и нечто личное, интимное. Бог любит не население земли, а народ. Он любит не массы, а людей. Он любит всех нас великой любовью, которая не имеет начала и не может иметь конца.

В практике христианства содержится так много любви, что это отличает христианство от всех других религий и высоко возвышает его над самой чистой и самой благородной философией. Высокое содержание любви — это не предмет; это Сам Бог среди Своей Церкви, ликующий о Своем народе. Истинная христианская радость — это гармоничный ответ сердца на Господню песнь любви.

Ты, скрытая любовь Бога, чья высота.

Чья глубина бесконечны, не известны никому,

Я издалека вижу Твой прекрасный свет,

В глубине души я вздыхаю, прося у Тебя покоя;

Мое сердце изболелось, оно не может

Успокоиться до тех пор, пока не найдет

покой в Тебе.

Герхард Терстеген


Глава 21 из 24« Первая«202122»Последняя »