Человек, открывший хлороформ

Сэр Джеймс Симпсон

В двадцати пяти милях от Эдинбурга, на пути к Глазго, лежит небольшой городок Батгейт. В 1811 году он был маленькой и неприметной деревней, где коровы бродили в окружении играющих детей по взбирающейся вверх и спускающейся вниз главной улице. Только иногда им приходилось уступать дорогу проезжающей мимо повозке, запряженной лошадьми. Дэвид Симпсон и его жена содержали деревенскую булочную, чего едва хватало, чтобы свести концы с концами для их большой семьи, в которой было шесть сыновей и одна дочь. Фактически они были на грани банкротства, когда в их семье в седьмой раз совершилось «великое событие «, и с помощью деревенского доктора появился на свет Джеймс Симпсон.

Джеймсу было всего лишь девять лет, когда умерла мать, и ведение всего хозяйства легло на плечи сестры. Дети росли в ужасной нищете, но семья была очень дружной. Джеймс был крепким коренастым мальчиком, склонным ко всяким решительным действиям и пристрастившийся к чтению книг. К тринадцати годам он был самым образованным в семье и вся семья единодушно решила отправить его учиться в колледж. В 1825 году четырнадцатилетний Симпсон, нуждающийся в материальной поддержке, стал студентом Эдинбургского Университета. Прошло два года, прежде чем он решил посвятить себя изучению медицины.

Студенты-медики работали в Эдинбургской Королевской больнице, где на верхнем этаже была расположена знаменитая операционная, известная тем, что в ней оперировал хирург Роберт Листон, который быстрее любого другого хирурга мог ампутировать любой орган у человека.

В первый день практики студент Симпсон расположился в числе других студентов возле операционного стола. В то время не было стерильных стен, спецодежды и масок у врачей и, что хуже всего, не было анестезирующих средств. Оперируемый лежал на столе с искаженным от ужаса лицом. Ассистенты прижимали его тело к столу, а к оперируемой части тела подставляли сосуд для сбора вытекаемой крови. Затем хирург Листон в фартуке, надетом поверх черного парадного костюма, взял в руки нож и на глазах у побелевшего от ужаса Симпсона вонзил этот нож в тело пациента. Душераздирающие вопли потрясли воздух и навсегда остались в памяти Симпсона, который поставил себе целью положить конец таким мучениям в хирургии.

В то время врачей готовили очень быстро, и в восемнадцать лет Симпсон уже закончил колледж. Некоторое время он был ассистентом сельского врача в Батгейте, а затем вернулся в Эдинбург для получения степени доктора медицины и стал ассистирующим врачом в больнице. Он зарабатывал 50 фунтов в год, и пользовался любой возможностью для проведения исследовательской работы. Все свои усилия он прилагал к тому, чтобы приобрести хорошую репутацию, и ему это удалось. Его исследовательская работа была очень успешной, так что в двадцать четыре года он уже был избран президентом Королевского медицинского общества в Эдинбурге. Но несмотря на эти лавры, он начал испытывать скрытое чувство неудовлетворенности и беспокойства в жизни.

«Вчера мне исполнилось двадцать шесть лет, и какая ужасная потеря времени стоит за этим маленьким числом… Страшно подумать о том, насколько неправильно употреблено это время. Я всегда испытываю грусть в день своего рождения, а вчера мне было печально, как никогда. Я пережил один из дней, исполненных мрака, когда прошлое предстало предо мной, как напрасно утерянное время, а будущее — как лабиринт неприятностей и разочарований.»

Симпсон спрашивал себя: «Для чего живет человек?» Но его честолюбие и планы не позволяли ему долго размышлять над этим основным вопросом жизни. Он верил в материальный мир и думал, что его работа принесет ему успех и счастье. Этим все и ограничивалось.

Удивительно, как много работал Симпсон в молодости для того, чтобы достичь успеха. В возрасте двадцати семи лет он уже стал читать лекции по акушерству в университете. Его лекции общепризнанно считались блестящими как по содержанию, так и по мастерству изложения. Слава о нем ширилась, и студенты приходили слушать его лекции, чтобы получить удовольствие не только от уникальных иллюстраций Симпсона, но и от его личного обаяния. Слава и богатство Симпсона быстро росли, но в скором времени образа жизни квартиранта перестал его устраивать, и он стал искать собственное жилье. На одной из улиц он нашел высокий элегантный дом, полностью меблировал его, и отвел комнаты в нижнем этаже для проведения медицинской практики, так как резко возрос поток его частных пациентов. Даже городские торговцы стали обращать внимание на то, что содержатели гостиниц и ряд других предпринимателей начали процветать благодаря посещению Эдинбурга богатыми людьми, которые приезжали на консультацию к Симпсону.

Дальнейший расцвет его карьеры наступил в 1839 году, когда в связи со смертью освободилась должность профессора акушерства в университете. Неудивительно, что честолюбивый Симпсон очень желал получить звание профессора, но он был не единственным претендентом на это звание, и между претендентами разгорелась ожесточенная битва. Около шестидесяти врачей подали прошение на получение этого звания. Но кроме этого, Симпсону пришлось столкнуться еще с двумя серьезными препятствиями — ему было всего лишь двадцать восемь лет, и — что еще хуже — он был неженатым, что автоматически исключало его из кандидатов на получение звания.

Но так уж случилось, что он ухаживал какое-то время за девушкой из Ливерпуля, и вот, любовь и расчет соединились в его письме с предложением к ней . Он писал: «Моя милая Джесси, несколько дней назад я подал прошение на звание профессора… Я пишу тебе, делая формальное предложение стать моей женой.» Джесси согласилась, и, к ужасу своих оппонентов, Симпсон перестал быть холостяком.

Наступил знаменательный день выборов, и собрался Совет университета. Представители из городского совета (все торговцы) поддержали кандидатуру Симпсона. Члены академического совета не очень-то хотели выбирать сына какого-то булочника и голосовали за соперника Симпсона — д-ра Кеннеди. Результаты выборов были — семнадцать против шестнадцати. Он написал домой: «Джесси, наш с тобой медовый месяц начинается завтра. Сегодня большинством голосов я избран профессором.»

Назначение Симпсона вызвало много зависти среди медиков. «Греться в солнечных лучах на отмели, — писал некто, — не в правилах Симпсона. Он очень редко не участвовал в войне или перепалке.» У студентов же и больных было иное мнение о Симпсоне, и в возрасте тридцати одного года его годовой доход составил четыре тысячи фунтов в год, что было огромной суммой для того времени.

Внешне казалось, что Симпсон был верующим — он регулярно посещал церковь Св. Стефана в Эдинбурге, где проповедовал д-р Мур. Но в действительности он считал, что христианство «хоро-шо при смерти, но не при жизни». Однажды, вернувшись домой после лекций, он обнаружил, что его маленькая дочь серьезно больна. Никакое лечение не приносило облегчения, и ее состояние резко ухудшалось. Когда она умерла, отец был ошеломлен случи-вшимся и испытывал острую тоску. Какой бессмысленной и жестокой показалась ему жизнь! Существует ли жизнь после смерти? Вновь и вновь в его разуме возникало много вопросов, но оптимистический дух человека, глубоко преданного интересам этого мира опять возвращал его к работе и прежним амбициям. Симпсон не мог долго сосредоточиваться на размышлениях о цели и смысле жизни, поскольку все его мысли были заняты окружающим его материальным миром.

Затем в 1846 году пришло известие, что в Америке открыто анестезирующее средство — эфир. В течение нескольких месяцев Роберт Листон пытался применять его в Шотландии, но опасность и недостатки его использования были настолько велики, что появилась необходимость в получении анестезирующего средства с лучшими свойствами. Симпсон много работал над разрешением этой проблемы, и в течение лета и осени 1846 года он со своими сотрудниками подверг испытаниям много препаратов — вдыхая и пробуя их воздействие на самих себе. В числе испытуемых образцов был и хлороформ. Поначалу свои услуги в изготовлении хлороформа предложил местный фармацевт, но он не смог произвести даже одной бутылки. С присущим ему нетерпением Симпсон затребовал препарат из другого города, но при его исследовании он с сомнением покачал головой: «Я сомневаюсь, что такая густая жидкость может когда-либо пригодиться.»

В течение нескольких дней вещество оставалось нетронутым, а затем как-то вечером Симпсон решил попробовать ее. Его помощники, д-р Данкен и д-р Кейт, поставили перед каждым по стакану, и Симпсон налил вещества понемногу в каждый из них, а затем они принялись глубоко вдыхать пары. Сначала не было никакого эффекта, затем д-р Кейт начал громко смеяться, Д-р Данкен начал, как ребенок, приплясывать, а Симпсон почувствовал себя как будто сильно выпившим. Внезапно все трое потеряли сознание и повалились на пол. Они открыли анестезирующее средство с такими хорошими свойствами, что его сразу же стали использовать при операциях, причем с ошеломляющим успехом. Симпсон впервые употребил хлороформ при родах. Рожавшая женщина была настолько потрясена его обезболивающим действием, что назвала рожденную дочь Анестезия!

Открытие анестезирующих свойств хлороформа в одну ночь сделало Симпсона известным по всей стране, однако он обнаружил, что не может наслаждаться этим событием в той степени, которую он предвкушал. Вместо этого он чувствовал себя обремененным, обеспокоенным и даже виновным, словно бы он убегал от проблем в жизни, а не преуспевал в ней. Надоедливые вопросы юности, желание узнать смысл жизни — эти вопросы вновь и вновь возникали в его голове, и он знал, что на них нужно найти ответ.

Когда некоторые люди пытались оспорить применение анестезирующих средств с религиозной точки зрения, Симпсон опубликовал ответ, в котором он приводил ссылки из Библии. В результате этого в периодической печати его стали называть «врачом-христианином», но в глубине души он знал, что это определение ошибочно. Он знал, что поклонялся успеху и отвергал всякую возможность личного общения с живым Богом, хотя и прикрывал истинное положение вещей личиной христианской респектабельности.

В это время произошло событие, которое произвело глубокое впечатление на мятущуюся душу ставшего известным молодого врача-акушера. После продолжительной болезни умер его очень близкий друг — врач по имени Джон Райд. Д-р Райд по-настоящему обратился к Господу Иисусу Христу во время прогулки по окрестностям Кемберлэнда, когда он серьезно размышлял о евангельской вести, много раз слышанной при посещении церкви. Конечно же, он рассказал Симпсону, что такое обращение и как его нужно искать. Симпсон был свидетелем мучительных страданий д-ра Райда и был потрясен его необычным присутствием духа. Он слышал, как он вслух молился своему Спасителю и слышал его предсмертные слова: «Этот мир остался позади!» Симпсон, жизнь которого зависела от мира и мирских благ, не мог забыть, что он видел и слышал у смертного одра своего друга. Серьезней, чем прежде он начал искать ответы на свои духовные вопросы. Его друг, д-р Дан, свидетельствует: «Его часто можно было видеть, задающим вопросы о разных местах Священного Писания.»

Д-р Райд лично познал Христа, и Симпсон тоже начал искать личного общения с Господом. Он начал пробовать достичь Царствия Божия своими собственными усилиями, и его друзья, посещающие церковь, очень удивились, когда Симпсон предложил им свою помощь в церковных делах. Но приближался тот момент, когда он начал понимать, что для того, чтобы прийти ко Христу, необходимо признать себя падшим и виновным грешником и даром получить от Господа прощение и новую жизнь.

Это понятие пришло к нему, когда его позвали к больной женщине-инвалиду, которая была обращенной христианкой. Пока он прописывал ей курс лечения, она стала беседовать с ним о его душе , и позже он обратился к ней с письменной просьбой написать ему слова ежедневной молитвы. В своем ответе пациентка обратила внимание на духовную нищету его обеспеченной жизни. Она написала слова, которые он начал произносить своими устами:

«Когда не будет тех, кому надо будет оказывать милосердие, когда уже не будет больных и болезни, когда все, чем я занимаюсь сейчас, станет ненужным, ЧТО ТОГДА будет наполнять мое сердце, мысли и волю?»

Многие годы Симпсон задавал эти вопросы, но никогда серьезно не искал на них ответа. Но вот теперь он пришел к осознанию греховности своей жизни и пренебрежительного отношения к всемогущему Богу. В душе его разгорелась битва. Он был привязан к почестям и богатству, но желал прощения грехов и познания Бога. Наконец борьба стала невыносимой, и он поспешил к дому своей знакомой христианки, и сказал: «Я почувствовал, что я должен куда-то пойти сегодня вечером… Я хочу прийти ко Христу, но я не могу увидеть Его.»

Знаменитому доктору было предложено покаяться пред Богом в грехах и поверить, что Христос умер ради нашего спасения. Всякий, искренне ищущий Христа и кающийся в своих грехах, находит Его, и вот, накануне Рождества 1858 года, Джеймс Симпсон уже мог засвидетельствовать, что пережил перемену и стал новообращенным христианином. Сразу же изменилось его отношение к жизни. Он обнаружил, что получил новое понятие о Боге и Его Слове — Библии. Он начал молиться с таким чувством, какого не было раньше, и Бог отвечал на Его молитвы. Он почувствовал глубокую уверенность, что Бог принял его как Свое дитя, и пожелал от всего сердца служить Ему и познавать Его все больше.

Обращение Симпсона вызвало определенный резонанс в Королевской лечебнице. Некоторые из его друзей были очень удивлены. Один из его друзей воскликнул: «Какое странное психологическое явление представляет собой этот шаг Симпсона! Я не могу объяснить это!»

На лекциях Симпсон рассказал студентам о пережитом им обращении, назвав себя самым закореневшим грешником и самым молодым христианином среди всех собравшихся. Какие изменения произошли в нем с обращением? Он сказал своим студентам: «Во Христе вы найдете Спасителя, друга, советника, брата, Который любит вас большей любовью, нежели может постичь сердце человека.»

До обращения Симпсон целиком находился под влиянием этого мира. Он любил мир и жил ради него, и он воспитал своих детей для мирской жизни и для достижения в нем успеха. Ибо всякий, кто считает себя «человеком науки и широких взглядов», на самом деле предельно ограничен материальными вещами. Но после обращения его тщеславие и самолюбование умерли. Его жизнь началась с начала, и он стал проявлять заботу о том, чтобы угодить Богу. Он стал переживать о том, чтобы его дети также осмыслили свое назначение в жизни и пришли к познанию Христа. Он также перестал заниматься своим основным «спортом» — участием в пререканиях и диспутах среди медиков, и стал намного более серьезным человеком, с большим усердием заботящимся о благополучии людей, особенно об их духовных нуждах.

Ближе к концу своей жизни, когда ему было уже за пятьдесят, Симпсону было присвоено дворянское звание. Он внес весомый вклад в развитие анестезирующих средств, открыв свойства хлороформа, который получил столь широкое практическое применение, что даже королева Виктория родила принца Леопольда с применением хлороформа, при непосредственном участии Симпсона. Симпсон заложил основы для развития гинекологии как науки, и некоторые его работы являются лучшими среди трудов по гинекологии в том столетии. И все же, несмотря на все это, когда Симпсона однажды спросили на публичном выступлении, какое было его самое великое открытие, он, не колеблясь, ответил: «То, когда я нашел Спасителя.»

Сэр Джеймс Янг Симпсон умер в возрасте 58 лет. В день его похорон никто не работал в Эдинбурге, и около двух тысяч человек следовали за катафалком. Его свидетельство получило широкое распространение среди шотландцев: «Мы ничего не в состоянии сделать, чтобы смыть свою вину пред Богом, но Христос совершил все, что требовалось. Веруй в Господа Иисуса Христа и будешь спасен.»


Глава 4 из 13« Первая«345»Последняя »