27. Грех и закон

Что же скажем? Неужели от закона грех? Никак. Но я не иначе узнал грех, как посредством закона. Ибо я не понимал бы и пожелания, если бы закон не говорил: не пожелай. Но грех, взяв повод от заповеди, произвел во мне всякое пожелание: ибо без закона грех мертв. Я жил некогда без закона; но когда пришла заповедь, то грех ожил, а я умер; и таким образом заповедь, данная для жизни, послужила мне к смерти, потому что грех, взяв повод от заповеди, обольстил меня и умертвил ею. Посему закон свят, и заповедь свята и праведна и добра. Итак, неужели доброе сделалось мне смертоносным? Никак; но грех, оказывающийся грехом потому, что посредством доброго причиняет мне смерть, так что грех становится крайне грешен посредством заповеди (7:7-13)

В главах 3-8 Послания к Римлянам удивительным образом переплелись различные темы: вера, благодать, праведность и закон. Для еврейских читателей Павла особенно важным было обстоятельное трактование закона и его роли в приходе человека к Христу и последующей жизни для Христа.

Павел отметил, что закон не может спасти (Рим. 3-5), что он не может очистить (глава 6) и что он больше не может осуждать верующего (7:1-6). Теперь он отмечает, что закон может признать как верующих, так и неверующих виновными в грехе (7:7-13), и более того, закон не может освободить от греха ни до, ни после спасения (7:14-25), и что он [закон] может быть выполнен верующими благодаря пребывающему в них Духу Святому (8:1-4).

Ко времени Нового Завета иудейские раввины изложили Библейский закон в 613 заповедях, включающих в себя 248 установлений и 365 запретов. Установления касаются таких вопросов, как богослужение, храм, жертвоприношения, обеты, обряды, пожертвования, субботы, животные, используемые в пищу, праздники, дела общины, войны, социальные вопросы, семейные обязанности, судебные дела, законные права и обязанности, рабство. Запреты касались таких вопросов, как идолопоклонство, некоторых мест в Св. Писании, богохульства, служения в храме, жертвоприношений, духовенства, пищи, обетов, земледелия, ссуд, бизнеса, рабов, правосудия и личных взаимоотношений.

К этим Библейским законам раввины присоединили бесчисленное множество дополнений, условий, полезных пояснений. Попытка выполнить все эти законы и традиции превратилась для иудеев-законников, таких как фарисеи, в изнурительный образ жизни. На Соборе в Иерусалиме Петр сравнивал такое крайнее законничество с «игом, которого не могли понести ни отцы наши, ни мы» (Деян. 15:10).

Ясно, почему правоверные иудеи старались детально соблюдать Богом открытые законы. Через Моисея Бог заявил: «Проклят, кто не исполнит слов закона сего и не будет поступать по ним!» (Втор. 27:26). Следующая цитата из книги Второзаконие определяет некоторые из суровых последствий ослушания, последствий, которые фактически затрагивают все стороны жизни:

«Если же не будешь слушать гласа Господа Бога твоего и не будешь стараться исполнять все заповеди Его и постановления Его, которые я заповедую тебе сегодня, то придут на тебя все проклятия сии и постигнут тебя.

Проклят ты будешь в городе и проклят ты будешь на поле. Прокляты будут житницы твои и кладовые твои. Проклят будет плод чрева твоего и плод земли твоей, плод твоих волов и плод овец твоих. Проклят ты будешь при входе твоем и проклят при выходе твоем.

Пошлет Господь на тебя проклятие, смятение и несчастье во всяком деле рук твоих, какое ни станешь ты делать, доколе не будешь истреблен, — и ты скоро погибнешь за злые дела твои, за то, что ты оставил Меня. Пошлет Господь на тебя моровую язву, доколе не истребит Он тебя с земли, в которую ты идешь, чтобы владеть ею. Поразит тебя Господь чахлостью, горячкою, лихорадкою, воспалением, засухою, палящим ветром и ржавчиною, и они будут преследовать тебя, доколе не погибнешь» (Втор. 28:15-22).

Как апостол Иисуса Христа, Павел повторил истину о том, что «все, утверждающиеся на делах закона, находятся под клятвою. Ибо написано: «проклят всяк, кто не исполняет постоянно всего, что написано в книге закона» (Гал. 3:10; ср. Втор. 27:26). Ап. Иаков заявил, что «кто соблюдает весь закон и согрешит в одном чем-нибудь, тот становится виновным во всем» (Иак. 2:10).

Удивительно, почему Бог дал Своему избранному народу закон, который невозможно выполнить? Его целью было не только открыть норму праведности, по которой спасенные должны жить, но также показать им невозможность выполнить ее без Его силы и показать им истинную глубину их греховности по отношению к закону. Закон был дан не для того, чтобы показать людям, какими добрыми они могут быть, но чтобы показать, насколько они не могут быть добрыми. После приведенной выше цитаты из Втор. 27:26 Павел сказал галатам: «А что законом никто не оправдывается пред Богом, это ясно» (Гал. 3:11а). Чтобы подтвердить эту истину, он процитировал другое место из Ветхого Завета, где сказано, что «праведный верою жив будет» (ст. 110; ср. Авв. 2:4).

Закон был дан, чтобы дать Божьи установления и открыть людям абсолютную невозможность достижения ими норм праведности и следующую из этого необходимость для них в прощении и в вере в Божью доброту и милосердие. Как объясняется в 11-ой главе Послания к Евреям, до и после того, как был дан закон Моисея, угодными Богу были те, кто верил в Его праведность, а не в свою.

Иисус осуждал фарисеев за их неспособность понять эту истину (Лук. 18:9). Павел, некогда бывший убежденным фарисеем (Фил. 3:4-6), после своего обращения пришел к ясному пониманию этого. Он заявил филиппийским верующим: «Но что для меня было преимуществом, то ради Христа я почел тщетою… ради превосходства познания Христа Иисуса, Господа моего: для Его я от всего отказался, и все почитаю за сор, чтобы приобресть Христа и найтись в Нем не со своею праведностью, которая от закона, но с тою, которая чрез веру во Христа, с праведностью от Бога по вере» (Фил. 3:7-9).

Заявив, что «когда мы жили по плоти, тогда страсти греховные» были обнаруживаемы законом, и что «ныне мы освободились» от закона, «чтобы нам служить (Богу) в обновлении духа, а не по ветхой букве» (Рим. 7:5-6), Ап. Павел знал, что следующим вопрос, который зададут его читатели, будет таким: «Что скажем? неужели от закона грех?». «Действительно ли закон, данный Богом через Моисея — это зло», — удивятся они. «И могут ли христиане пренебрегать нормами закона и жить так, как им хочется?»

Павел отвечает, снова используя самое сильное греческое отрицание, «мегеноито» («никак»; см. 3:4, 6, 31; 6:2,15; 7:13). То есть: «Конечно нет! Конечно нет!» Закон не только не греховен, но и продолжает представлять огромное значение для христианина, приводя его к осознанию греха. Павел приводит четыре составляющих части действия Божьего закона на сознание: он открывает грех (ст. 7б), он побуждает грех (ст. 8), он разрушает грешника (ст. 9-11) и показывает абсолютную порочность греха (ст. 12-13).

Закон открывает грех

но я не иначе узнал грех, как посредством закона, ибо я не понимал бы и пожелания, если бы закон не говорил: «не пожелай» (7:7б)

Даже предположение о том, что какая-нибудь из Божьих заповедей может быть несовершенной, а тем более греховной, — это оскорбление и богохульство.

Однако будучи совершенным, Божий закон открывает человеческое несовершенство. «Но я не иначе узнал грех, — продолжает объяснять Павел, — как посредством закона». Иными словами, поскольку Бог явил Свои Божественные установления праведности, люди способны более точно обнаруживать грех, который производит неспособность выполнить эти нормы.

Апостол уже несколько раз упоминал эту истину и ссылался на нее в послании: «законом познается грех» (3:20), «закон производит гнев, потому что, где нет закона, нет и преступления» (4:15); и «до закона грех был в мире; но грех не вменяется, когда нет закона» (5:13).

Павел говорит не об общечеловеческой осведомленности о праведном и неправедном. Даже язычники, которые никогда не слышали о явленном Богом законе, тем не менее «показывают, что дело закона у них написано в сердцах, о чем свидетельствует совесть их и мысли их, то обвиняющие, то оправдывающие одна другую» (Рим. 2:15). В приведенной цитате (1:1б) апостол говорит о знании в отношении полной величины и порочности человеческого греха.

Везде дальше в этой главе Павел использует личные местоимения первого лица «я» и «мне», что указывает на то, что он не только учит всеобщей истине, но приводит себя в качестве примера. Он говорит об осознании греха, которое Св. Дух выработал в его сердце посредством закона до и во время его встречи с Христом на дамасской дороге и последовавших за этим трех дней слепоты (см. Деян. 9:1-18).

Хотя явление ему Христа и призвание к апостольству были владыческими действиями Бога, в некоторый момент Савл (как его тогда звали) должен был признать свои грехи и поверить в Христа, чтобы спастись. Бог никого не заставляет входить в Его царство против воли или без веры. В свидетельстве перед царем Агриппой Павел говорил, что когда он внешне преследовал последователей Христа, он внутренне шел «против рожна», сознательного труда Св. Духа в его сердце (Деян. 26:14).

Павла с раннего возраста учили иудаизму, он учился у знаменитого Гамалиила в Иерусалиме, он старался тщательно следовать закону и считал себя ревностным служителем Бога (Деян. 22:3; Гал. 1:13-14; Фил. 3:5-6а). До своего обращения он легко мог произносить молитву самодовольных фарисеев в храме, которые благодарили Бога за то, что они не такие, как другие люди (см. Лук. 18:11-12). Он мог утверждать вместе с молодым богатым начальником, что придерживается всех законов от своей юности (см. Матф. 19:20; Фил. 3:6б).

Ревностные иудеи делали подобные заявления из-за того, что раввинская традиция изменила и облекла в конкретную форму Божий закон, что сделало приемлемым более низкий уровень покорности, достижимый для человека. Они не принимали во внимание личную веру в Бога или внутреннее состояние души. Для них человек, который соответствовал внешним обозримым требованиям раввинского толкования закона, был вполне угоден Богу.

В процессе осознания своей греховности, которое предшествовало спасению, Павел пришел к пониманию того, что наиболее важные требования открытого Богом закона — не внешние, а внутренние, и что он не способен им соответствовать. Важно, что апостол избрал из десяти заповедей самое, пожалуй, внутреннее предписание, чтобы показать на собственном опыте то, что закон открывает грех. «Я не понимал бы и пожелания, — объясняет он, — если бы закон не говорил: «не пожелай».

Возможно, именно растущее осознание собственной завистливости разрушило в конце концов его гордыню и открыло его сердце для преобразовывающего труда Св. Духа. Спустя годы после своего обращения Павел говорил верующим в Филиппах: «Потому что обрезание — мы, служащие Богу духом, и хвалящиеся Христом Иисусом, и не на плоть надеющиеся» (Фил. 3:3).

Настоящее сражение с грехом — это внутреннее сражение в сердце и разуме. Совет, лечение или даже развитая сила воли часто могут изменить поведение человека. Люди могут прекратить пить, точно придерживаясь плана, рекомендованного обществом анонимных алкоголиков, или в результате психотерапии прекратить лгать и мошенничать.

Но лишь преобразующая сила Св. Духа может взять грешное сердце и сделать его чистым и угодным Богу. Роль закона в этом преобразовании заключается в том, чтобы привести человека к осознанию его греха и необходимости Божьего прощения и искупления, а также в том, чтобы установить приемлемые нравственные нормы.

Чарльз Ходж писал:

«Закон, хотя и не может гарантировать ни оправдания, ни очищения людей, играет существенную роль в процессе спасения. Он просвещает совесть и гарантирует осуждение ею множества грехов, которые в противном случае мы не посчитали бы грехами. Он побуждает грех, увеличивает его силу и делает его как самого по себе, так и в нашем сознании чрезвычайно греховным.

Следовательно, он вызывает такое состояние ума, которое составляет необходимую подготовку для принятия Благой вести… Осознание греха, то есть адекватное знание его сущности и ощущение его власти над нами — это необходимая составляющая евангельской веры. Прежде чем мы сможем принять Благую весть в качестве средства спасения от греха, мы должны осознать, что вовлечены в разрушение и нищету». («Commentary on the Epistle to the Romans» [Grand Rapids: Eerdmans, n.d.], стр. 226)

Без закона мы не имели бы возможности точно оценить нашу греховность. Лишь Божий закон открывает Его Божественные установления праведности и таким образом дает нам возможность увидеть, насколько далеки мы от Его праведности и насколько безнадежны наши усилия самим достичь ее.

В центральная тема Нагорной проповеди — истина о том, что Бог требует от человека совершенной праведности в сердце (Матф. 5:48), праведности, которая намного превосходит внешнюю, лицемерную праведность, характерную для книжников и фарисеев (Матф. 5:20). После этого заявления Иисус приводит ряд примеров Божьих критериев праведности. С точки зрения Бога, человек, который гневается или клевещет на своего брата, греховен настолько, насколько греховен убийца (ст. 21-22); человек, испытывающий вожделение, настолько же аморален, насколько аморален прелюбодей (ст. 27-28); человек, который разводится со своей супругой или супругом по какой-либо другой причине кроме неверности, подает повод к прелюбодеянию и супругу, и будущему супругу или супруге (ст. 31-32; ср. также Матф. 19:3-12; Марк 10:11-12). Правда — это правда, и ложь — это ложь, сказал Иисус, и клятва не сможет никогда ни оправдать ложь, ни подтвердить истину (Матф. 5:33-37).

Иудеи не имеют оправдания за неспособность понять, что Бог требует и внутренней, и внешней праведности. «Шема» (от евр. «слушать») состоит из текстов Втор. 6:4-9; 11:13-21 и Числ. 15:37-41, которые каждый правоверный иудей декламировал дважды в день. Два текста из книги Второзаконие находились также среди четырех отрывков, написанных на небольших кусках пергамента, и помещались на филактериях, одевавшийся на лоб и левую руку еврейских мужчин во время молитвы. Те же самые два текста помещались в мезузахи, маленькие коробочки, которые евреи прикрепляли к косякам своих дверей, следуя указанию Втор. 6:9 и 11:20. И филактерии, и мезузахи до сих пор используются многими ортодоксальными иудеями.

Два текста из Второзакония включают повторяющиеся указания: «люби Господа, Бога твоего, всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всеми силами твоими» (6:5; 11:13). Когда фарисеи (которые были большими знатоками закона Моисея) попросили Иисуса определить, «какая наибольшая заповедь в законе», Он ответил, процитировав Втор. 6:5. Затем Он сказал, что вторая наибольшая заповедь «подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя», и заявил, что «на сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки». Несомненно, что Его противники с большой неохотой признали Его ответ правильным (Матф. 22:34-40; Лев. 19:18). В противоположной ситуации, когда Иисус спросил законника из фарисеев, что написано в законе, этот человек немедленно процитировал Втор. 6:5 в качестве главной заповеди и подобно Иисусу заявил, что второй важнейшей заповедью есть заповедь любить «ближнего твоего, как самого себя» (Лук. 10:25-28).

Следовательно ясно, что несмотря на свои раввинские предания, которые часто противоречили Св. Писанию (Матф. 15:3-6), иудеи во времена Иисуса и Павла знали, что две наивысшие Божьи заповеди относятся к внутренним побуждениям, а не внешним действиям. Тем не менее, они продолжали больше верить в свои собственные внешние достижения, чем в Бога, Которого, как они заявляли, они любят всем сердцем.

Закон побуждает грех

Но грех, взяв повод от заповеди, произвел во мне всякое пожелание; ибо без закона грех мертв (7:8)

Павел снова (ср. ст. 7) говорит, что закон сам по себе не греховный и не несет ответственности за грех. Это грех, который уже существует в человеческом сердце, берет «повод от заповеди» закона, чтобы произвести «всякое пожелание», равно как и другие бесчисленные грехи.

Верные проповедники всегда провозглашали требования Божьего закона перед тем, как сказать о благодати Его Благой вести. Человек, который не считает себя падшим, безнадежным грешником никогда не будет видеть необходимости в Спасителе. А человек, который не желает быть очищенным от греха, даже если он признает его, не имеет доступа к Спасителю, потому что он отказывается, чтобы его спасли.

Толкователь Библии Ф. Ф. Брюс пишет: «главный злодей — это грех; грех захватил возможность, появившуюся, когда закон показал мне, что правильно, а что нет» («The Epistle of Paul to the Romans» [Grand Rapids: Eerdmans, 1963], стр. 150). Существует проблема греха, а не проблема закона. «Итак закон противен обетованиям Божиим? — риторически спрашивал Павел галатов и затем отвечал, используя свое любимое отрицание, — Никак!» (Гал. 3:21).

«Аформе» (повод) первоначально обозначало исходную точку или базу экспедиции. Грех использует заповеди, то есть Божий закон, в качестве плацдарма, с которого он начинает свою злую работу.

Не секрет, что человек обладает природным свойством непокорности, которое побуждает его почти инстинктивно возмущаться указаниям или запретам. Когда люди видят знак, который говорит к примеру «по газону не ходить» или «рвать цветы запрещается», то часто присутствует побуждение совершить именно то действие, которое запрещено.

В своей книге «Принципы поведения» Джон Мюррей замечает, что чем больше свет Божьего закона светит в наши развращенные души, тем больше враждебность наших рассудков побуждается к противодействию, доказывая, что разум плоти — не предмет Божьего закона. Когда человек поставлен перед лицом Божьего закона, запрещенные вещи становятся еще более притягательными не столько сами по себе, сколько как утверждение собственного упрямства.

В своей интересной аллегории «Путешествие пилигрима» Джон Буньян рисует яркую словесную картину побуждения греха законом. Большая, покрытая пылью комната в доме Переводчика символизирует человеческую душу. Когда человек с метлой, олицетворяющий Божий закон, начинает подметать, пыль кружится повсюду и душит Христианина. Вот почему закон побуждает грех. Он настолько встряхивает грех, что тот начинает душить. И точно так же, как метла не может вычистить комнату от пыли, а лишь подымает ее вверх, так и закон не может очистить душу от греха, а лишь делает грех более очевидным и отталкивающим.

Аксиома в рассуждениях Павла — это мысль о том, что «без закона грех мертв». Это не значит, что грех не существует без закона. Подобное утверждение — явное заблуждение. Павел уже заявлял, что задолго до того, как был открыт закон, грех вошел в мир через Адама и затем распространился на всех его потомков (Рим. 5:12). «Ибо и до закона грех был в мире, — продолжает объяснять он, — но грех не вменяется, когда нет закона» (ст. 13). Главное из сказанного Павлом в Рим. 7:8 — это то, что «грех мертв» в том смысле, что он почему-либо бездействует или не полностью активен. Он не подавляет грешника так, как он это делает, когда закон становится известным.

Закон разрушает грешника

Я жил некогда без закона; но когда пришла заповедь, то грех ожил, а я умер; и таким образом заповедь, данная для жизни, послужила мне к смерти, потому что грех, взяв повод от заповеди, обольстил меня и умертвил ею (7:9-11)

Закон не только открывает и побуждает грех, но он также разрушает и уничтожает грешника. Снова излагая свой жизненный опыт до спасения, Павел признает, что он долго «жил… без закона». Как хорошо обученный и усердный фарисей, он, конечно же, не был «без закона» в смысле незнания или непринятия закона во внимание. Он был знатоком закона и считал себя безупречным в его исполнении, думая, что живет жизнью, угодной Богу (Фил. 3:6).

Но на протяжении всех лет своих самодовольных усилий Павел служил лишь «ветхой букве» закона (Рим. 7:6). «Некогда» пришло истинное понимание заповеди, он начал видеть себя таким, каким он был в действительности, и начал понимать, насколько далек он от норм праведности по закону. Его грех тогда ожил, то есть он пришел к осознанию своего действительного состояния во всей полноте его греховности и разрушительности. С другой стороны, он умер в смысле осознания того, что все религиозные достижения представляются духовным хламом (Фил. 3:7-8). Его самооценка, самоправедность и гордость были опустошены и разрушены. Павел умер. То есть впервые он осознал, что духовно мертв. Когда он увидел величие и святость Божьего совершенного закона, он был разбит и сокрушен. Павел в конце концов был готов просить, как и раскаявшийся мытарь: «Боже! будь милостив ко мне грешнику!» (Лук. 18:13). Он осознал себя одним из тех беспомощных и нечестивых, за которых умер Христос (см. Рим. 5:6).

В наше время особого внимания к Божьей любви (часто при невнимании к Его гневу и наказанию) особенно важно больше оценивать подлинность спасения человека по его отношению к Божьему закону, чем по его отношению к Божьей любви.

Ап. Павел говорит, что заповедь, представляющая весь Божий закон, «данная для жизни, послужила» скорее «мне к смерти». То, что он считал средством достижения вечной жизни, оказалось поводом к духовной смерти.

Бог дал закон, чтобы обеспечить благословение для тех, кто любит Его и служит Ему. Повсюду в Ветхом Завете Господь давал Своему народу такие обетования, как: «Блаженны непорочные в пути, ходящие в законе Господнем. Блаженны хранящие откровения Его, всем сердцем ищущие Его» (Пс. 118:1-2).

Но закон, заповедь не может произвести благословение и мир в неверующем, поскольку тот не способен выполнить требования закона, а потому осуждается им на смерть. Закон не может дать жизнь, дать которую предназначался, поскольку ни один человек не способен выполнить совершенные нормы праведности по закону. Если бы это было возможно, то совершенное послушание закону могло бы принести жизнь. Но поскольку такое послушание невозможно для падших, греховных людей, то закон приносит им смерть, а не жизнь.

Мы спасены, и нам дана вечная жизнь как верующим в Иисуса Христа, поскольку «оправдание закона исполнилось в нас, живущих не по плоти, но по духу», и поскольку Сам Христос постоянно пребывает в нас Своим Духом, «тело мертво для греха, но дух жив для праведности» (Рим. 8:4, 10).

Повторяя только что сказанное им о грехе, который взял повод от заповеди (ср. ст. 8) и вызвал его смерть («умертвил ею»; ср. ст. 9-10), Павел говорит, что грех также обольстил его. Обман — это одно из наиболее коварных и опасных зол греха. Человек, который обманут, обольщен и думает, что он угоден Богу, благодаря своим собственным заслугам и добрым делам. Он не видит необходимости в спасении и не видит причин для веры в Христа. Без сомнения, именно по этой причине все лжерелигии, включая те, которые провозглашают имя Иисуса Христа, так или иначе основаны на ложном фундаменте самонадеянности и собственных усилий. Фарисейство — это ни в коем случае не праведность; оно наихудшее из грехов. И по требованиям закона, и по критериям благодати сами слова фарисейства и самоправедности противоречат сами себе.

За некоторое время до своей встречи с Христом на дамасской дороге Павел пришел к осознанию обольщения грехом и невозможности выполнить требования закона и был приведен Духом Святым к осознанию своей неправедности и духовной беспомощности.

Закон показывает греховность греха

посему закон свят, и заповедь свята и праведна и добра. Итак неужели доброе сделалось мне смертоносным? Никак; но грех, оказывающийся грехом потому, что посредством доброго причиняет мне смерть, так что грех становится крайне грешен посредством заповеди (7:12-13)

Апостол снова отвечает на вопрос: «Неужели от закона грех?» (7:7). Теперь он заявляет, что закон не только не греховен, но на самом деле закон «свят, и заповедь свята и праведна и добра». Далее до конца главы Павел продолжает восхвалять и превозносить Божий закон, называя его духовным (ст. 14), добрым (ст. 16) и радостно совпадающим в его «внутреннем человеке» с Божественной истиной и установлениями (ст. 22).

Давид восхвалял Божий закон, провозглашая:

«Закон Господа совершен, укрепляет душу; откровение Господа верно, умудряет простых. Повеления Господа праведны, веселят сердце; заповедь Господа светла, просвещает очи. Страх Господень чист, пребывает вовек. Суды Господни истина, все праведны; они вожделеннее золота и даже множества золота чистого, слаще меда и капель сота; и раб Твой охраняется ими, в соблюдении их великая награда» (Пс. 18:8-12).

Тот факт, что закон открывает, побуждает и осуждает грех и приносит смерть грешнику, не делает сам закон злом. Когда человек справедливо признан виновным и осужден за убийство, то в этом нет вины закона или тех, кто несет ответственность за его соблюдение. Вина лежит на том, кто нарушил закон.

Снова предвидя вопрос, который естественно придет на ум в свете им сказанного, Павел спрашивает: «неужели доброе сделалось мне смертоносным?» И снова Павел громогласно отвечает на свой собственный вопрос: «Никак».

Снова используем аналогию с судом над убийцей: заслуживает наказания не закон против убийства, но совершение убийства. Сам по себе закон добр; его нарушение — зло. Насколько добр Божий закон, настолько зло его нарушение.

Не закон вызывает духовную смерть, но грех. Закон открывает и побуждает грех, «оказывающийся грехом потому, что посредством доброго причиняет мне смерть». Смертоносный характер греха проявляется под чистым светом Божьего закона.

Бог дал Свой святой, праведный и добрый закон, чтобы грех стал крайне грешен посредством заповеди. Как уже отмечалось, проповедь закона необходима для проповеди Благой вести. До тех пор, пока люди не увидят, что представляет собой их грех, они не будут видеть необходимости в спасении от него.

Суть позиции Павла состоит в том, что грех настолько грешен, что способен даже извращать и подрывать предназначение святого Божьего закона. Он может настолько исказить и извратить закон, что вместо того, чтобы приносить жизнь, как это предназначил Бог, он будет приносить смерть. Он может манипулировать чистым законом Божьим, чтобы обмануть и проклясть людей. Такова отвратительная, гнусная сущность греха.

В своем послании к церкви в Галатии Павел приводит дополнительное пояснение места и цели закона.

«Для чего же закон? Он дан после по причине преступлений, до времени пришествия семени, к которому относится обетование, и преподан через Ангелов, рукою посредника. Но посредник при одном не бывает, а Бог один. Итак закон противен обетованиям Божиим? Никак! Ибо если бы дан был закон, могущий животворить, то подлинно праведность была бы от закона; но Писание всех заключило под грехом, дабы обетование верующим дано было по вере в Иисуса Христа» (Гал. 3:19-22).

Главной целью закона было привести людей к вере в Иисуса Христа, Который выполнил требования закона ради грешников, верящих в Его праведность, а не в свою собственную.

После спасения христиане продолжают нуждаться в изложении Божественных установлений Божьего закона, чтобы более ясно видеть грех в своей жизни и признавать его, чтобы полностью испытать благословение, которое принадлежит детям Божьим. Они могут сказать вместе с псалмопевцем: «В сердце моем сокрыл я слово Твое, чтобы не грешить пред Тобою» (Пс. 118:11) и могут провозгласить обещание, что «если исповедуем грехи наши, то Он, будучи верен и праведен, простит нам грехи (наши) и очистит нас от всякой неправды» (1Иоан. 1:9).


Глава 29 из 66« Первая«28293050»Последняя »