Глава 3

1 Ночами на ложе моём искала я того, которого любит душа моя; искала я его, но не находила.

2 Встану же я и обойду город, по улицам и площадям буду искать того, которого любит душа моя; искала я его, но не нашла.

3 Встретили меня стражи, обходящие город: «Не видели ли вы того, которого любит душа моя?»

4 Едва я отошла от них, как нашла того, которого любит душа моя. Я ухватилась за него и не отпускала его, пока не привела его в дом матери моей, в покои той, что зачала меня.

5 Заклинаю вас, дочери Иерусалимские, сернами и полевыми ланями: не будите и не тревожьте любовь, пока она сама не пожелает того.

6 Кто это, восходящая от пустыни, словно столбы дыма, овеянная фимиамом мирры и ладана, всеми благовонными порошками купцов?

7 Вот ложе его — Соломона! Шестьдесят храбрецов вокруг него из числа витязей Израиля.

8 Все они держат мечи, опытны в бою; у каждого меч на бедре из-за страха ночного.

9 Паланкин сделал себе царь Соломон из деревьев ливанских.

10 Столбцы его сделал из серебра, спинку его — из золота, сиденье его — из пурпура; середина его любовно устлана дочерьми Иерусалимскими.

11 Выйдите и посмотрите, дочери Сионские, на царя Соломона в венце, которым увенчала его мать его в день бракосочетания его, в день радости сердца его!

Комментарий к 3-й главе

Ночной поиск и духовная тоска (Стихи 1–4).

Стих 1.

Невеста начинает повествование с картины глубоких внутренних переживаний: «Ночами на ложе моём…».

В оригинале слово «ночи» стоит во множественном числе — בַּלֵּילוֹת [баллейлОт]. Это указывает не на одну случайную бессонницу, а на продолжительный период духовного томления, на так называемую «тёмную ночь веры». Ложе (מִשְׁכָּב [мишкАв]) в тёмное время суток — место, где человек остаётся наедине со своими мыслями перед Богом.

Четырежды в первых четырех стихах звучит фраза: «тот, которого любит душа моя» (אֵת שֶׁאָהֲבָה נַפְשִׁי [эт шеахавА нафшИ]).

Слово «душа» на иврите — נֶפֶשׁ [нЕфеш]. Для адвентистского богословия этот стих служит наглядным подтверждением целостной библейской антропологии.

— Нефеш — это не бестелесный призрак и не автономная бессмертная искра, вылетающая из тела.

— Нефеш — это сам живой человек, сотворённое Богом целостное существо (Бытие 2:7), средоточие всех его чувств, желаний, интеллектуальных и волевых сил.

Любовь «души» к Возлюбленному означает всепоглощающую привязанность всего естества человека ко Христу. В моменты, когда верующему кажется, что Бог сокрыл Свой лик, душа испытывает острую тоску по живому общению с Ним.

Стих 2.

Пассивное ожидание сменяется решительным действием: «Встану же я и обойду город…».

Невеста преодолевает лень, страх темноты и условности приличий. Городские улицы (שְׁוָקִים [шевакИм]) и площади (רְחֹבוֹת [реховОт]) полны опасностей, но жажда найти Христа превыше страха перед миром. Истинная вера не сидит сложа руки в апатии; она побуждает искать Господа в молитве, исследовании Слова и пересмотре своей жизни.

Стих 3.

Невеста встречает «стражей, обходящих город» (הַשֹּׁמְרִים הַסֹּבְבִים בָּעִיר [ха-шомрИм ха-соввИм ба-ир]).

В библейской символике стражи на стенах Сиона — это служители, пастыри и пророки (Исаия 62:6, Иезекииль 33:7), поставленные Богом возвещать истину и предупреждать об опасности.

Невеста задаёт им прямой вопрос о Возлюбленном, однако текст красноречиво умалчивает об их ответе. Служители и церковная организация могут указать направление, но они не могут заменить личную встречу со Спасителем. Человек не может спастись через пастора или церковь — необходим личный, живой опыт общения со Христом.

Стих 4.

Обретение Возлюбленного происходит сразу после того, как Невеста минует стражей: «Едва я отошла от них, как нашла…».

Далее следует эмоциональное действие: «Я ухватилась за него и не отпускала его» (אֲחַזְתִּיו וְלֹא אַרְפֶּנּוּ [ахазтИв ве-ло арпЕнну]).

Это прямо перекликается с опытом патриарха Иакова у потока Иавок во время его ночной борьбы с Ангелом Завета (Бытие 32:26): «Не отпущу тебя, пока не благословишь меня». Это прообраз веры побеждающей, веры Остатка в преддверии времени скорби. Когда Христос открывается ищущему сердцу, вера крепко держится за Него, отказываясь отпускать благодать.

Она приводит Его в «дом матери моей» (בֵּית אִמִּי [бейт иммИ]). Дом матери в Ветхом Завете — это священное пространство семейного завета, любви и законного признания отношений. В духовном смысле Матерью верующих Писание называет Новый Иерусалим (Галатам 4:26) и истинную Церковь Завета, где возвещается полнота Евангелия. Невеста желает, чтобы Христос наполнил Своим присутствием всё ее духовное сообщество.

Повторение заклятия о терпении (Стих 5).

Стих 5.

Вновь звучит знакомый рефрен: заклинание дочерям Иерусалимским не тревожить любовь, «пока она сама не пожелает» (עַד שֶׁתֶּחְפָּץ [ад шеттехпАц]).

После бури поисков наступает сладостный покой единения. Любовь Божия требует благоговейного сохранения. Никакие внешние искусственные возбуждения не должны нарушать тишину святого общения души со своим Искупителем.

Восхождение из пустыни и благовония святилища (Стих 6).

Стих 6. Ключевой пророческий стих

Хор или наблюдатели задают изумлённый вопрос: «Кто это, восходящая от пустыни?..» (מִי זֹאת עֹלָה מִן־הַמִּדְבָּר [ми зот олА мин ха-мидбАр]).

В контексте книги образ двоякий: это и царский кортеж Соломона, и сама Невеста, шествующая навстречу своему браку.

Слово «пустыня» (מִדְבָּר [мидбАр]) имеет глубочайший резонанс в адвентистском пророческом богословии.

— В Откровении 12:6, 14 чистая Жена (Церковь Христова) бежит в пустыню от лица древнего змея на период 1260 пророческих дней (буквальных лет папского владычества с 538 по 1798 год). В пустыне лишений, подполья и гонений Бог хранил Свой верный народ (вальденсов, гугенотов, реформаторов).

— В 3 главе Песни Песней мы видим окончание этого периода: Невеста восходит из пустыни! Это образ Церкви Остатка, выходящей из веков духовного мрака в силе истины, восстанавливающей попранный Закон Божий и святость библейской субботы.

Образ «столбов дыма» (תִּימֲרוֹת עָשָׁן [тимарОт ашАн]) непосредственно отсылает к Исходу Израиля:

— Днем Господь шёл в столпе облачном, защищая народ от зноя пустыни (Исход 13:21).

— Но главное — это аллюзия на служение в Святилище. Столб дыма поднимался от Жертвенника Всесожжения и от Золотого Жертвенника Курения во Святом.

Невеста описана как «овеянная фимиамом» (מְקֻטֶּרֶת [мекутЭрет] — воскуряемая благовониями). Использованы два важнейших священных компонента:

— Мирра (מֹר [мор]) — горькая смола, говорившая о жертвенной смерти Спасителя и перенесенных Им страданиях.

— Ладан (לְבוֹנָה [левонА]) — белый чистый фимиам, который по закону возлагался на хлебы предложения и воскурялся перед ковчегом завета.

Для адвентистов это ясный образ праведности Христа и Его первосвященнического ходатайства в Небесном святилище. Церковь прекрасна не своими человеческими делами, но тем, что она окутана фимиамом заслуг Христа, Его чистой праведностью, возносящейся к престолу Бога как благоухание приятное.

Охрана царского ложа и великая борьба (Стихи 7–8).

Стихи 7–8.

Взору открывается кортеж Соломона. Ложе (מִטָּה [миттА]) окружено шестьюдесятью отборными храбрецами Израиля (גִּבֹּרִים [гибборИм]).

Описание воинов насыщено военной терминологией:

— Все держат меч (חֶרֶב [хЕрев]).

— Обучены войне (מְלֻמְּדֵי מִלְחָמָה [мелуммэдЭй милхамА]).

— Меч на бедре из-за «ночного страха» (מִפַּחַד בַּלֵּילוֹת [миппАхад баллейлОт]).

В контексте адвентистского понимания Великой борьбы между Христом и сатаной эта картина раскрывает духовную защиту, которой окружён Божий народ.

— Ночь символизирует царство тьмы этого мира, где рыкающий лев ищет поглотить верующих.

— «Ночной страх» — это коварные нападения демонических сил, стремящихся разрушить союз Христа и Церкви.

— Меч в руках воинов — это Слово Божье (Ефесянам 6:17: «шлем спасения возьмите, и меч духовный, который есть Слово Божие»).

Храбрецы — это ангельские сонмы, защищающие народ Божий (Псалом 90:5, 11), а также верные служители Божьи, которые бескомпромиссно владеют истиной Писания, отражая стрелы лукавого и ереси отступающего мира.

Паланкин Соломона: Святилище на колёсах (Стихи 9–10).

Стих 9.

Царь Соломон строит себе паланкин (אַפִּרְיוֹן [апирьОн] — переносной трон, царские носилки с балдахином) из долговечных кедров Ливана (עֲצֵי הַלְּבָנוֹן [ацЭй хал-леванОн]).

Стих 10.

Материалы и устройство паланкина поразительно точно воспроизводят детали Скинии и Храма:

— Серебряные столбцы (עַמּוּדָיו עָשָׂה כֶסֶף [аммудАв асА хЭсеф]). В Святилище подножия брусьев и крючки завес были из серебра (Исход 26:19). Серебро в библейской символике означает цену искупления (серебряный выкуп за душу — Исход 30:12-16).

— Золотая спинка/основание (רְפִידָתוֹ זָהָב [рефидатО захАв]). Золото символизирует Божественную природу, веру, действующую любовью, и непреходящую славу Бога.

— Пурпурное сиденье (מֶרְכָּבוֹ אַרְגָּמָן [меркавО аргамАн]). Пурпур — цвет царской власти, напоминающий о величии Царя царей.

— Внутренность устлана любовью (תּוֹכוֹ רָצוּף אַהֲבָה [тохО рацУф ахавА]). Паланкин выстлан не просто шелками, а трудом любви дочерей Иерусалима.

Этот переносной паланкин — совершенный символ Плана спасения и Завета благодати. Бог сходит к людям, чтобы нести Свою Невесту через пустыню истории прямо в Небесное царство. Основание этого пути — чистое золото Божьей благодати, опора — серебро Голгофского искупления, покров — царский пурпур, а внутреннее наполнение — бесконечная любовь Божья к человеку.

День бракосочетания и торжество царя (Стих 11).

Стих 11.

Глава завершается триумфальным призывом к дочерям Сиона: «Выйдите и посмотрите… на царя Соломона в венце… в день бракосочетания его».

В оригинале использовано слово עֲטָרָה [атарА] — венец победы, диадема славы.

Этот венец возложен матерью в день его брака (יוֹם חֲתֻנָּתוֹ [йом хатуннатО]) и веселья его сердца (שִׂמְחַת לִבּוֹ [симхАт либбО]).

Для Адвентистов седьмого дня это вершина эсхатологической надежды, прямо указывающая на Брак Агнца (Откровение 19:7-9: «Наступил брак Агнца, и жена Его приготовила себя»).

— В притче о десяти девах (Матфея 25) и в пророчестве Даниила (Дан. 7:13-14) Жених приходит не на землю к людям, а к Ветхому Днями в Небесное святилище, чтобы принять Царство и Свою Невесту (Новый Иерусалим, вмещающий имена всех искупленных). Это кульминация Следственного суда.

— Завершение искупления — это «день бракосочетания» Христа со Своим народом.

— Радость Христа («веселье сердца Его») — это радость об искупленных душах, ради которых Он перенёс крест, пренебрегши позором (Евреям 12:2).

Венец, в котором является Христос, — это венец окончательной победы над грехом, сатаной и смертью. Церковь с нетерпением ожидает этого Дня, когда Царь Славы сойдёт на облаках небесных, чтобы навсегда соединить Свою Невесту с Собой в вечной радости.